— Да, такая хорошенькая, — Лана вымученно улыбается, стреляя взглядом.
— Я о тебе, мышка. Хотя мышонок вся в тебя, красотка.
— Ты не будешь дочь называть мышонком!
— Ну, раз имя мы не придумали…
Я отдал это право Лане, она ведь носит, ей рожать. Думаю, право выбора она заслуживает больше меня. А я буду любить ребенка не зависимо от того, какое имя у него будет.
— Сегодня двадцать четвертое декабря, — Лана тянет слова, прикусывая губу. — Канун католического Рождества. Может… Ева? Как тебе.
— Прекрасное имя.
— Прекрати так называть её.
— Не ревнуй, ты самая главная мышка в моей жизни. Но раз мы сошлись на одном ребенке, то нужно же мне хоть как-то восполнять это?
— Да, сошлись.
А то, что два года спустя Лана снова беременна — абсолютная случайность.
Которую мы планировали больше десяти месяцев.
Эпилог. Лана
— Ева, будь аккуратна.
— Да, мамочка.
Дочь перепрыгивает через канат на носу корабля, заставляя меня в очередной раз дернуться.
— Ева.
— Честно-честно, мамуль, не буду, — малыша падает на матрас рядышком, тянется к игрушкам. — Поделишься?
— Ня!
Марк без раздумий протягивает кубики Еве, принимаясь слюнявить другие. Пыхтит и цепляется за меня ручками, не давая забрать. Хнычет, но на меня это не работает.
Только качаю головой, приглаживая светлые волосики сына.
Ева тискает брата, возмущаясь, что он слюнявый. Иногда мне кажется, что для неё Марк лучше любых пупсов. Хотя в три года, когда сын только родился, закатывала мне истерики. Никто не позволял брать на ручки, ведь Ева просто бы не удержала.
Но дочери хотелось играться сразу с братом, а не просыпаться из-за его плача. Шумоизоляция в доме отличная, но не всегда спасала. Теперь, в шесть лет, Ева может в полной мере играться с Марком.
— Мам, а мы плавать пойдём?
— Уже холодно, милая. Завтра утром, хорошо?
— Мы завтра тоже в море? Ура! Ты слышал, Мрак?
Мы с Тиграном, наконец, выбрались в отпуск. На яхте, как он когда-то мне обещал. Шесть лет мурыжил обещаниями, но это ладно. Сейчас время не поджимает, я могу наслаждаться каждым мгновением, не спешить."
"Солнце медленно скрывается за горизонтом, окрашивая воду золотистой дорожкой.