Да, пожалуй, так и надо будет сделать. Завтра, а точнее, уже сегодня, ибо на часах было за полночь, он обсудит все с майором Лебедевым. И тот, что наиболее вероятно, даст добро.
Проснувшись, старший лейтенант обнаружил наставника на кухне сидящим за столом и читающим одну из ранее переданных ему книг. Услышав шаги, Дмитрий обернулся.
— С добрым утром, боец, — сказал он.
— Доброе утро, товарищ капитан, — кивнул Михаил. — Готов сменить вас.
— Хорошо, что готов. Пойду я отсыпаться, а ты заступай на пост.
— Почему? — удивленно уставился на него парень.
— Потому. У тебя будет спецзадание — придешь в банду под видом помощника. Поэтому лучше тебе лишний раз не появляться на улице.
— Товарищ капитан, да мне не сложно сделать и то и другое.
— Знаю. Но тут вот какой расклад выходит: Захаров сказал, что нашел нужного человека в части, в которой отирался. Поэтому ты снова переоденешься в форму и уже так пойдешь в их вертеп.
— Как скажете, — пожал плечами Митьков, хотя по его лицу было видно, что услышанное его не сильно обрадовало.
— И не строй такую рожицу. За Захаровым сегодня есть кому последить. А ты… Ну, скоротаешь вечерок в одиночестве. Не совсем, конечно, я еще сегодня зайду. Но сидишь тут. Это понятно?
— Понятней некуда.
— Вот и хорошо. Ладно, пошел я отсыпаться, а то мне еще на службу топать. Все, бывай.
После ухода капитана старший лейтенант задумался. Он очень хотел узнать, как пройдет и чем закончится сегодняшняя встреча Захарова с Федорковым и прочими.
А может, капитан прав? Михаилу доводилось читать книжки про шпионов и детективы. Парень напряг память. Да, если внедряешься в преступную шайку (а прячущиеся в городе фашистские пособники таковой шайкой, в некотором смысле, и были), то, само собой разумеется, не следует делать неосторожных поступков. Если ты сегодня разгуливаешь в гражданской одежде и строишь из себя этакого разбитного парня, а завтра надеваешь военную форму, то это как минимум может вызвать подозрения.
Когда Митьков готовил завтрак, на кухне появился Захаров. Его помятое со сна и небритое лицо вызвало у офицера в очередной раз чувство неприязни, которой он, впрочем, не показал.
— Доброе утро, гражданин начальник, — поздоровался арестованный.
— Доброе, — бросил старший лейтенант.