Поэтому я и не удивилась, что он выжил после той заварушки.
— Это когда их разведгруппу накрыли? — уточнил парень.
— Угу. — Младший сержант затушила окурок. — Оттуда тогда живым выполз только Степка Васильев, он у них командиром был. Мы с девчонкой-санитаркой его притащили к врачам, когда он к нам добрался. И то помер Степка через несколько дней от ран. Вот он был настоящий мужик. Как мой покойный муж.
— Это вы уже овдоветь успели? — Глядя на собеседницу, Митьков тоже достал табак и свернул две папиросы. Одну закурил сам, вторую протянул Вере.
Она кивнула и вытащила из кармана гимнастерки спички.
— Мой муж в первые же дни ушел на фронт. А через четыре месяца похоронка пришла. Я месяц ревела, потом подумала, оставила детей тетке, перекрестилась, да и тоже пошла на фронт. Вот, уже не первый год на «передке». Такая вот история.
Старший лейтенант искоса посмотрел на связистку. Несмотря на грубоватую и простоватую манеру общения, она казалась человеком добрым и неглупым. Конечно, Миша понимал ее и выслушал бы рассказы молодой женщины о ее жизни (капитан ему говорил, что надо уметь расположить к себе собеседника), но времени у него было не так много, а его целью было узнать все что можно о Павле Захарове.
— Вера, а что-нибудь о биографии Захарова вы знаете? — мягко спросил он.
— Да какая там биография? — скривилась связистка и сделала большую затяжку. — Неплохой у тебя табачок.
— Повезло разжиться, — улыбнулся парень.
— Да, повезло, — согласилась женщина и тоже улыбнулась. — Знаешь, Пашка, несмотря на то что вроде бы как и общался со всеми, но больно много о себе не рассказывал.
— Да ладно, — прищурился Митьков.
— Вот как есть тебе говорю. С ее слов, конечно.
— И какая же у него раньше фамилия была?
— А черт его знает. Вот это Настенка узнать не смогла. Еще. — Вера пощелкала пальцами. — Вот что он всем говорил, так это то, что сам из Ростова, кажется. Оттуда на фронт ушел.