— Хорошо, — кивнул задержанный и начал рассказывать.
Теперь уверенности в себе у него было поменьше, чем перед началом разговора. Нетрудно было догадаться, что Захаров с самого начала решил занять позицию «это какая-то ошибка, я ничего не понимаю, давайте разберемся». В целом капитан не ошибся в своих предположениях. Рассказ собеседника вышел не таким выразительным и содержательным, как ранее, когда он рассказывал о своем пребывании в лагере в Полянах. Как и ожидалось, очень подробно он рассказать не смог. Да, наткнулись, да, завязался бой, кажется, первым открыл огонь младший сержант Егорушкин.
— Это все? — уточнил Дмитрий, когда Захаров замолчал.
— Да, все, — кивнул тот.
— Хорошо. — Капитан открыл лежащую на столе папку, пролистал лежащие в ней бумаги и вытащил одну. — Знаете, что это?
— Нет. — Допрашиваемый глядел то на листок, то на офицера.
— Это показания командира роты, в которой вы служили до плена, подполковника Кузьменко.
— Он жив?
— Жив и здоров. В своих показаниях подполковник Кузьменко сообщает, что вся рота попала под немецкий огонь. Мало кто выжил. И произошло это потому, что именно вы выдали немцам расположение части.
Нет, все-таки самообладание Захаров пока еще не потерял. На реплику Юркина он лишь пожал плечами.
— Я не знаю, с чего он так решил, — сказал задержанный.
— Он сослался на слова командира разведгруппы младшего лейтенанта Васильева.
— Васильев тоже выжил?
— Представьте себе, — не моргнув глазом, соврал капитан. — Притворился мертвым и смог добраться до своих. Хотя дружки ваши немецкие его серьезно ранили. Но выжил. И в госпитале уже все рассказал, и о провале разведгруппы, и о вас.
— Это неправда, — с уверенностью сказал Захаров. — Я не знаю, что рассказал Васильев, но это не так.
— Хорошо, — неожиданно согласился Дмитрий. — К сожалению, он приехать не смог, но вот подполковник Кузьменко сейчас здесь.
Это, разумеется, тоже был чистой воды блеф. «Если только не вызвали в срочном порядке Кузьменко из Чернигова», — мелькнула в голове у старшего лейтенанта мысль. Возможно, об этом догадывался и сам допрашиваемый, но тем не менее он прищурился.
— Пусть, — произнес он.