На весь матч тебя в любом случае пока не хватит, но вот такие вот выходы со скамейки могут принести «Торпедо» очень много пользы.
— Я, честно сказать, тоже думал о чём-то подобном, пока мы летели в Москву, — ответил я главному тренеру. — Мне, конечно, через две недели исполнится шестнадцать, но пока что я ещё не готов полноценно противостоять более взрослым соперникам.
— Вот мы тебя и будем пока использовать в качестве усиления. В принципе, на этом всё, Слава. Ты можешь идти.
— Спасибо за совет. Я и сам так хотел.
Само собой, что мои были очень рады тому, как я сыграл. Вернее, рады — это не то слово. И сестра, и особенно отец были буквально на седьмом небе. Со слов отца, ему на следующий день буквально прохода на ЗиЛе не давали. Он специально никому не говорил, что его сын играет за «Торпедо», но всё равно это оказался секрет Полишинеля.
Папа у меня практически не пьёт, причём не только по советским меркам, но и по меркам будущего. У него в кабинете на заводе во Мценске целый несгораемый шкаф битком заполнен запечатанными бутылками: водка, коньяк, вино, всякая там экзотика для советского человека типа виски или текилы с кальвадосом. И всё это подаренное ему богатство стоит буквально годами.
И всё равно, несмотря на то, что отец не пьёт, на ЗиЛе несколько десятков человек очень настойчиво звали его отметить мои успехи.
Но с сестрой и отцом всё было понятно с самого начала. Куда интереснее, как мою первую игру воспримет мама.
Лето 1983 года для Елены Тимофеевны получилось рабочим.
Для неё в принципе работа всегда стояла чуть ли не выше семьи, само собой, что мужа и детей она любила, но любовь любовью, а долг советского учителя — долгом.
Вот и десятого августа 1983 года она с утра пораньше отправилась на работу.