— Что вы такое говорите, доктор! — взвизгнула мама. — Разве так можно?
— Да что вы, Елена Тимофеевна, шучу я, шучу. А Славик молодец и большой талант. Ему бы в настоящей команде играть, а не у нас в «Торпедо». Ладно, мы закончили. Давай, бомбардир, поправляйся, — с этими словами доктор пожал мне руку и, попрощавшись с мамой, уехал.
Когда дверь за ним закрылась, я сказал матери:
— Мам, ты, пожалуйста, позвони домой сразу же, как только приедут тренеры «Спартака».
— Зачем это? — удивилась она.
— Как зачем? Вы же обо мне будете разговаривать.
— Логично, логично. Да, я сразу же позвоню, не переживай."
"— Хорошо, и спасибо большое. Я очень хочу попробовать себя в футболе по-настоящему. А насчёт моего образования не переживай. Переведусь в Орёл, поживу там в интернате, в этом нет ничего такого. А после десятого класса сразу в институт пойду, твой родной, педагогический.
— Вот как? В педагогический? Тебе же никогда не нравилась эта идея?
— А это не то, что ты говорила.
— Переведёшься? Зачем?
— Как зачем? Я же не вечно в Орле буду играть. Как переберусь в команду высшей лиги, так и переведусь в другой институт. Это в порядке вещей. Я выяснял, — на самом деле нет, не выяснял, а помнил из будущего/прошлого. Но маме об этом знать не обязательно.
— Выяснял он, ну-ну. Я так посмотрю, что ты построил очень далеко идущие планы насчёт футбола.
— Ну да, построил. А чего мне их не строить, если у меня и правда получается?
— Во-первых, не «нукай», сколько раз я тебе говорила, что не терплю все эти слова-паразиты: «ну», «это» и прочий мусор. Изволь выражаться как культурный человек! А во-вторых, посмотрим. С отцом, как я понимаю, вы об этом уже говорили?
— Конечно. С тобой я тоже хотел много раз обсудить. Но у тебя на всё всегда один ответ был: «футбол — это глупость, и я не позволю ему мешать твоему образованию», — припомнил я матери её же слова.
— Ты как с матерью разговариваешь? — мгновенно вспыхнула она. — И я сама решу, что глупость, а что нет. А сейчас будь добр отправляйся в душ, от тебя несёт как от конюха, а потом марш в свою комнату.
— Хорошо, — я не стал дальше развивать конфликт, и хоть мне и было что сказать, я решил подчиниться.