Невысокая хохотушка, глядя на которую вспоминал Трындычиху из старого фильма. Даже платок на голове она повязывала также. Их сыновья: Максим и Ромка. Они старше наших детей, должно быть, уже сами обзавелись семьями. Живы ли? Благополучны? Разговоры смолки, не одного меня терзала эта мысль.
К ночи мы заплутали, перепутав поворот, и остались ночевать на берегу какой-то мелкой речушки, а поутру отыскали ближайшее село, где нам и подсказали правильный путь.
Наконец, пыльная дорога привела нас к Светлой речке. Большая деревня вела свою обычную жизнь.
Насколько мы сумели с Дашей вспомнить, дом Михаила был на другом конце села, ближе к лесочку. Измождённая наша лошадка потихоньку трусила по главной улице, а люди с любопытством выглядывали из-за плетней.
– Смотри, Егор! – указала мне Даша на высокий забор с резным навершием.
– Приехали! – обрадовались дети.
– Ну-ка, – прикрикнул на них отец, – не галдите. Не то скажут, зачем нам такие неслухи нужны.
Ребятня притихла, а мы остановились у калитки. С биением сердца постучался я в ворота.
Глава 44
Во дворе раздался визгливый лай мелкой собачонки, а потом мы услышали, как хлопнула дверь дома. На калитке щёлкнул засов, и она отворилась. Перед нами стоял Михаил, ещё не до конца поняв, кто перед ним.
– Егор! Даша! Как вы здесь?
Последовала череда объятий и рукопожатий, бессвязные приветствия.
– Что это я вас на улице держу? Скорее в дом! Ульянка как обрадуется!
С таким же шумом и гамом завели телегу во двор, прошли в дом, где всё снова повторилось.
Эмоции подугасли только за столом, куда усадили нас хозяева, накрыв сверх всякой меры. Дети сосредоточенно жевали, мы же теперь перешли к беседе.
– Так что у вас случилось? – Ульяна подсела ближе к Даше, подкладывая ей самые вкусные кусочки.
От Михаила не укрылось, что мы приехали со скарбом.
– Горе у людей, вот что, – перебил он её, – кто же пустится на сносях в такой путь. Говори, Егор, – кивнул мне хозяин, – погорели или ещё какая напасть?
И пусть своего шурина я знал не так долго, но только с положительной стороны. Довериться его семье нам придётся, как ни крути. Потому рассказал всё, ничего не тая.