А я думала, что смутится больше, чем до этого вопроса магистра, просто невозможно, оказалось, что всё-таки можно.
Сам учитель держится вполне спокойно и невозмутимо, хотя во взгляде, все-таки мелькает хитрая насмешка. Похоже, мое смущение кажется магистру забавным.
— Ну… а к чему этот вопрос?
— Любопытно.
Любопытно ему, а у меня чуть инфаркт не случился. И чего я так волнуюсь вообще из-за магистра?
Чтобы ответить? Может правду: «Магистр, вы мне очень нравитесь, ваши синие глаза сняться мне ночами. Вот только характер ваш оставляет желать лучшего»?
Нет, никакой правды.
— Магистр, вы мне очень нравитесь, но исключительно как преподаватель. Для чего все-таки вы об этом спрашивали?
Неш сидит с непроницаемым лицом, задумчиво отстукивая ручкой по столу незамысловатый ритм, и в этих звуках мне словно чудится недовольство магистра.
— Вы уверены в своем ответе, Ветрова?
Я что, на экзамене, и если отвечу неправильно, мне поставят двойку?
— Ну… — да, я уже не так уверена.
Что я говорю? А? Готова куда-нибудь провалиться.
— Ладно, Ветрова. Еще вопрос. Есть ли кто-то, то вам нравится настолько, чтобы вступить с ним в серьезные отношения?
— Насколько серьезные?
— Брак.
Сразу на ум пришел Инград и его намерение летом потащить меня на знакомство с артефактом.
— Нет. Я считаю, что с замужеством торопиться не стоит.
— Хорошо, можете идти.
Серьезно? Что-то я вообще перестала что-либо понимать, но, предоставленной возможностью уйти с радостью воспользуюсь.
— Еще минуту, Ветрова.
Да что же это такое? Мне дадут уйти или нет?
Уже почти у дверей разворачиваюсь, а обернувшись, с удивлением обнаруживаю, что магистр стоит около меня.
— Минуту, — снова зачем-то повторил преподаватель, поддавшись ко мне вперед.
Вот мужчина наклоняется надо мной, а я стою, замерев, словно кролик перед удавом. Но что мне еще делать? Кричать и звать Инга на помощь? Да как-то… не хочется.
Время для меня словно застыло, когда магистр все-таки поцеловал меня. Требовательно, напористо, властно. Я ответила сразу. С взрослым, явно очень опытным мужчиной мне еще целоваться не приходилось, и я скажу, что, оказывается, многое теряла.