— Извинись сейчас.
Мирон хмыкает и тянется к моим губам.
— Мир, там полиция подъезжает, — голос Соколова доносится как через вату. — Пора валить.
Чёртов ревнивый Саша! Оборачиваюсь и смотрю на парня, сверлящего нас — по большей части меня — гневным взглядом налитых кровью глаз.
— Поехали, — говорит Мирон и, переплетя наши пальцы, тянет за собой."
"Без пререканий забираюсь на заднее сиденье «майбаха», Гейден садится рядом, притягивая к себе за плечи. Откинув голову назад, зажимает нос, пока Саша, дав по газам, увозит нас от этого страшного поля.
24
Я думала, мы поедем в больницу, поэтому немного удивляюсь, когда Соколов заворачивает к своему жилищному комплексу. Три высотки, аккуратно вписанные в исторический центр города. Искусственный свет бликует в панорамных окнах и смешивается с первыми красками рассвета. Светать, как назло, начало почти сразу, как мы выехали на знакомую трассу, ведущую к городу.
Мирону определённо нужно оказать первую медицинскую помощь, а лучше показать его врачам. Я хотела отстраниться и сесть ровнее, чтобы не доставлять ему ещё больше дискомфорта.
Всякий раз, когда машина наезжает на неровности, его лицо кривится от боли. Саша будто специально не пропускает ни одной ямы или лужи на дороге, затянутой тонкой пленкой льда, и подглядывает за нами в зеркало заднего вида. Иногда мы встречаемся взглядами, и в его глазах бурлят истеричные эмоции, которые он больше не прячет. Ненависть, ярость и боль.
Вот и сейчас, машина тормозит — правда, не у Сашиного дома, а у соседней высотки, похоже, и Гейден является владельцем квадратных метров в этой буржуйской недвижимости, и Соколов, не глуша мотора, стискивает до скрипа кожаную обшивку руля, еле справляясь с самообладанием.
Я, наоборот, остаюсь внешне спокойной и безмятежной, усталой и вымотанной. Хотя внутри буря эмоций так до конца и не стихла. Иногда по телу проходит волна дорожи и озноба, и я сильнее жмусь к боку Гейдена, безмолвно ища у него защиты.
После сегодняшней ночи я доверяю ему больше, чем кому-либо.
Мирон кивает своему другу и тянется к дверной ручке.
— Я отвезу Лину домой, — произносит Соколов, всё ещё не оставляя попыток выдернуть меня из лап Гейдена.
— Она останется. Со мной, — с нажимом произносит Мир, ставя одной этой фразой жирную точку в наших отношениях с Сашей.