Боремся взглядами в затянувшейся паузе.
— Сбежал от игры, которая словно была создана для тебя. Почему? — нарушаю молчание первой.
Гейден разминает шею, будто собирается броситься на меня в атаку, а всё его спокойствие лишь напускное. Убирает ладони в передние карманы джинсов. Неопределённо приподнимает плечи.
— Я в чужие игры не играю.
— Только в нашу? — спрашиваю на выдохе, понимая, что сама немного заигралась с ним.
Но хочу ещё.
Это так приятно… дразнить его. Мой пульс разгоняется до двухсот.
Мирон медленно кивает, неотрывно чертя глазами по моему лицу и спускается ниже, к шее и открытым ключицам.
— Только в нашу.
Мне нравится его ответ. И я опять улыбаюсь.
Делаю шаг назад.
Мирон прищуривается, на его голых предплечьях выступают вены. Он напряжён. Как гепард перед нападением на глупую газель.
Воздух наэлектризовывается, становясь густым, так что трудно дышать. Грудную клетку печёт при каждом вдохе и выдохе.
Гейден всегда действует на меня особенно.
Соски превращаются в упругие чувствительные горошины, трущиеся о грубую ткань платья, ноют и покалывают, прося ласки. Низ живота теплеет и тяжелеет.
Мышцы между ног от предвкушения сладко сжимаются, а трусики пропитывает влага.
— Почему?
— Если я скажу, что ты мне нравишься, поверишь? — склонив голову набок, как совсем недавно в комнате, произносит Мирон.
— Нет.
— Тогда не буду говорить, — теперь он улыбается.
Как всегда, порочно и немного высокомерно.
Получить чуточку чужой ласки.
— Где все?
— Вышли запустить салюты.
— А как же игра?
— Она стала никому не интересна.
— Ты что, обломал именинницу? — усмехаюсь, а затем прищуриваюсь. Около губ Мирона отчетливо виднеется след от помады сливового цвета. — А… вижу, не обломал. И как, понравилось?
— Не очень.
Меня словно холодной водой окатывает.
— Пошёл к чёрту, Гейден.
— Я сам за него.
Мирон делает шаг ко мне, а затем ещё один. Пячусь в сторону ванной.
Вздрагиваю от резкого порыва ветра и громкого хлопка двери.
Кто-то вернулся в квартиру.
Соколов? Или Вика?
Не успеваю рассмотреть вошедшего, как Мирон оказываются рядом. Бесцеремонно заталкивает внутрь санузла и закрывает за нами дверь, отрезая от всех остальных.