Этот мир очень странный, тут не так, как в наших мирах. Очень много разных сил, очень много великих магов. Это неспроста, клянусь своими крыльями, рано или поздно что-то случится.
— Понятно, — я улыбнулся.
Дракона опять понесло, а значит, не стоит переживать. Я уж думал, он заметил в Риме какое-то чудовище или, быть может, какой-нибудь особенный очаг, а это просто его размышления о будущем.
— Смейся сколько угодно, — дракон взмахнул крыльями и резво так поднялся в воздух, — когда мир тряхнет, ты поймешь, что я был прав, — после этих слов он полетел куда-то на север, а я глянул на Белого.
— Ну что, волчара, пошли домой?
— Тяф!
— Ну вот и договорились…
* * *Подмосковье. Особняк Суворовых.
— Ну, здравствуй, старый чёрт! — Сан Саныч с улыбкой встречал своего старого армейского друга, князя Ермолова.
Огромный, словно скала, и такой же непоколебимый, генерал не спеша снял свой котелок и широко улыбнулся.
— Здравствуй, Саныч, ты с каждым годом всё стройнее и стройнее, — Ермолов расхохотался, — неужто решил в моду податься? С такой фактурой ты определённо будешь пользоваться популярностью!
— Ну тебя, шельма, — Суворов отмахнулся, — сто лет в обед, а туда же, шутки шутить.
— Тащи водку, — Ермолов покрутил ус, — я к другу приехал, вино я и у врага могу попить!
* * *Пять минут спустя. Гостиная.
— Ну что, Сан Саныч, рассказывай, — Ермолов потянулся к солёным огурцам и, взяв один, начал смачно хрустеть, — вряд ли ты меня просто так пригласил в гости.
— Ты как всегда зришь в корень, Алексей Петрович, — граф покачал головой, — вышла у меня пару дней назад оказия погостить на севере, у одного молодого, но очень шустрого графа. Бестужев его фамилия, может, слыхал?
— Про Бестужевых я давно не слышал, — задумчиво ответил Ермолов, — но недавно появился вроде как последний из рода, да очень быстро архимагистром стал.
— Про него, про него, — Суворов вновь закивал, — шустрый парнишка, на ходу подмётки рвёт. Вот благодаря ему я старый долг и выплатил этим тварям, — после этих слов лицо старика потемнело, — резал их, Петрович, а у самого в груди пустота. Но парнишка не дал мне там остаться, главного ублюдка лично завалил, а потом мы с ним и дали деру, — граф слабо улыбнулся, — должок у меня перед ним, стало быть, теперь.