Лука вышел из кабинета, он был помят и небрит. Сегодня он был точно не в настроении. У него в руках был разбитый планшет, а рука в крови. Он прожигал просто взглядом, уничтожал. Крылья носа агрессивно раздувались. И ему был без разницы кому свернуть шею, просто ему хотелось крови.
— Кирилл, купи новый планшет. — он с размаха запустил остатками планшета в мусорную корзину, сбивая ее. Поворачиваясь к нам, он снял галстук и отправил и его в корзину, рыча на ходу — Габи?
— Узнала, что ты вернулся и решила проведать.
— Давай вечером, сейчас вообще некогда.
Габи буквально вся растеклась от услышанного, расплываясь в улыбке. Ей был выделен вечер. Она грациозно потянулась, демонстрируя свои прелести, подчеркнутые кожей и готовая удалиться.
Я выдохнул, отгоняя мысли, которые не должны лезть мне в голову. Это не должно меня касаться. Не мне читать нотации Луке с кем и как он должен встречаться.
"— Как успехи? — спросил меня Лука, когда мы зашли в его в кабинет, открывающий вид на всю Москву с тридцатого этажа. Он был минималистичный, но при этом уютен.
— Мы нашли азиата. Он сейчас у Игоря, подробненько все рассказывает ему. Содействует следствию. Скоро у нас все будет… Нужно подождать еще пару часов.
— Наконец-то хорошие новости. — он выдохнул, ложась на диван, запрокидывая голову. — Найди кого можно отправить в Цхинвал.
— Ок. Ты спать ложился?
— Нет. — прохрипел он, закрывая глаза. Злость уступила раздражению. Лука никогда не показывал эмоции и чувства, которые испытывал, все они были скрыты внутри. Иногда мне казалось, что человеческое ему чуждо — Ты отправил документы Жаку
— Тебе не кажется, что трое суток без сна слишком много?
— Ты прав. Нужно выдохнуть. — он резко встал, поправляя пиджак.
Лука направился к выходу, останавливаясь у двери и поворачиваясь ко мне. Шрам придавал ему еще больше хищности, стирая остатки человечности. На Бали у него не было такого лица, там он был умиротворенным и даже счастливым.
Я хотелось спросить его, зачем ему ужин с Габи?
— Майлз, разберись, пожалуйста, уже с этим. Срок — сегодня! Или я разберусь со всеми Вами. — Его голос был таким ледяным и жестоким, пропитанным реальной угрозой.