Я сажусь на него, оказываясь сверху, начиная движения под четким управлением его руки, которая шлепает и задаёт ритм, не даёт расслабиться. Возбуждение достигло такого предела, что скулю умоляя прекратить эту сладкую пытку, умру прямо на нем. Я сплошной оголенный нерв.
Дьявол хватает ртом мой сосок, как виноградинку на ветке, посасывая и покусывая, заставляя меня выгнуться и забиться в конвульсиях. Разряды тока бегут по всему телу.
Я выпита до дна.
А Лука только ускоряется, становится жёстче, грубее. Его внутренний зверь выпущен наружу и хочет удовлетворения.
Даже одной рукой он умудряется на моем теле оставить сотни синяков, его прикосновения не ласковые, он держит так, словно если отпустит — меня не станет. Но я не против, так я чувствую что он со мной, пока я в его руках — все хорошо…
— Мониша, маленькая моя… — он прижимая меня за попу, удерживает на себе, пока семя Гроссерия не заполняет меня полностью.
Прижимаюсь всем телом к вспотевшей груди, слушая биение сердца.
— Я люблю тебя… — шепчу, чувствуя себя счастливой, удовлетворённой кошкой, распластанной на нем, не желая даже ноги сдвигать, мне не хочется чтобы он выходил из меня.
Дьявол закрывает глаза, мышцы его лица напрягаются, образовывая морщинки у носа и глаз. Рука покоится на моей спине, прижимая.
— Я тоже люблю тебя, Мониша. — хрипло прошептал Дьявол, зарываясь носом в мои волосы.
— Мониша… Это имя?
— Нет… — Лука намотал прядь моих волос на волосы, рассматривая их в лунном свете. — В русском языке нет точного перевода этого цыганского слова… нельзя подобрать одно словно в качестве перевода. Я бы перевёл, как: жена, единственная, любимая…
Глава 22
— Мои поздравления. — голос был словно откуда-то издалека. Девушка отложила датчик, делающий узи, расцветая искренней улыбкой. Весь ее вид говорил, что это потрясающая новость, и мне нужно радоваться.
Даже не смогла выдавить из себя улыбку ради приличия. Откинулась, закрывая глаза, голова закружилась.