Я помогу! — Монах попытался её приподнять, и только тогда ощутил исходящий от неё холод.
— Юля, Юля, слышишь меня? — она завертел её как тряпичную куклу, крепко обнял и неожиданно — поцеловал. Тепло его губ сработало как катализатор — побагровев, Юлька отпрянула и внезапно вспомнила про ключников клубок.
— Миша, мы сможем пройти по земле! — она вытащила сухой комочек и ткнула им в стену. Но никакого действия не последовало.
— Что ты делаешь? — опешил Монах.
— Кровь, ему нужна кровь! — заорала в ответ Юлька, и ковырнула сочившуюся ранку на ладони.
Когда порозовевший клубок с лёгкостью раздвинул стены пещеры, троица втиснулась в проём и бросилась бежать сквозь темноту.
Монах волочил обеих сестёр, а те только вскрикивали и постоянно оступались.
— Не торопись, — взмолилась Юлька. — Они остались там… за нами никого нет.
— Вы слышите дрожь? — Монах и не подумал унять шаг. — Нас может накрыть обвал!
— Не обвалится, не боися. Верховный не даст, — прогундело откуда-то сбоку, и круглые глаза хитника мигнули в беловатом свете.
Он сдул с ладони что-то вроде призрачной мерцающей бабочки и, помахав на прощание длинным хвостом, нырнул во мрак.
Бабочка полетела вперёд, слабо освещая проход, и Монах с сестрами двинулись следом, не представляя даже, куда выведет эта дорога.
Они шли довольно долго, постепенно поднимаясь всё выше и выше, пока не упёрлись в тупик. Выполнив миссию, призрак бабочки истаял, а Юлька снова воспользовалась помощью клубка, окончательно расковыряв свой порез.
На этот раз им повезло больше — клубок вывел их на поверхность, прямиком к дому ключника, перед которым метался бобровой.
— Вернулися! Дошли! — он бросился к Юльке. — Хозяин велел сразу в баньку. А потом — к столу, к столу!
Он суетился, стучал хвостом и случайно отдавил Монаху ногу."
"— Прощенья просим, прощенья просим. — залопотал, приседая и потирая ладошки.
Он попытался оттеснить всех к окутанной паром старой баньке, но Монах остановил — захотел сначала увидеть ключника.
— Ты, братец, не спеши. Дай нам в себя прийти, с хозяином твоим словом перемолвиться. Мы лунное молоко нашли, хотим ему показать, по-честному поделиться.
Монах еще говорил, а лицо Марфы страдальчески вытягивалось.