Инга по-прежнему оставалась грузной неряшливой птицей, изменилась и Ягиха — не прятала больше настоящее своё обличье, предстала перед собравшимися во всей ужасной «красе» — сморщенная в гармошку, в бородавках и родинках, с торчащим из-под верхней губы звериным клыком. На плечах с двух сторон примостились головами-колобками две её отделённые ипостаси, на бывшей Палне шевелились тонкими отростками змеи, на той, что называлась раньше Незабудкой, торчали из-под платка чьи-то обглоданные косточки.
Они не успели сказать ни слова, как ключник швырнул в каждую горящим угольком.
— Нашла! Она нашла молоко! — залопотали головы Ягихи. — Вишь, справный какой сидить! Остановил нас, окаяшка! Вернул, вернул силушку, небось еще приумножил!
— И эта излечилась! — Инга послала Юльке кривую улыбку.
Юлька ничего не ответила — при виде настолько изменившихся женщин у неё спазмом свело горло. Ещё недавно она и сама была в похожей ситуации, и теперь невольно пожалела их.
— Марфунь, малышка, отсыпь мадаме на везенье! Мы с тобой неплохо поладили, ты славная девчонка.
— Поровну поделить надо! — прошипела та, что была Незабудкой.
— Нам бы хоть по горсточке получить. — снова заканючила Инга.
— Да у меня нет ничего, — Марфа не скрывала потрясения от вида старых знакомиц. — Мы не нашли… точнее нашли — и забыли в пещерах…
— Так мы и поверили! Тебе что, жалко? Много не просим, только, чтобы покрыть нужду.
— Марфа не врёт, — Монах старался смотреть только на Ягиху. — Мы действительно собрали лунное молоко и в суматохе оставили внизу. Его там полно. Это обычная плесень.
— Ври да не завирайся! — оборвала его Ягиха.
— А я говорила! А я хотела! — бывшая Пална зашипела на ухо главной.
— И я хотела! И я! — поддержала её Незабудка. — Сами сбегнуть они не могли. Как вернёмся — Ерошку допросим.
— Распотрошим! В супу сварим предателя! Без его помощи точно не обошлося!
— Наслушались? Налюбовались? Могу продолжать? — ключник начал медленно потирать ладони, и пленницы разом лишились голосов, и следом рухнули на колени.