— Господа стражники, простите, что перебиваю вашу беседу, но если по городу находят трупы, то сюда прибыл личный палач моего мужа. Вы не сердитесь, что я вмешалась в ваш разговор?
— Ка… какой еще личный палач? У вас дома что, свой собственный палач был?
— Ну конечно же, господа стражники. Как может приличный дом без своего палача быть? Это же все соседи смеяться будут. А ленивую челядь как в узде держать? Нет, без своего палача жить никак невозможно. Как же тогда затруднительной ситуации быть? Как сейчас, например.
— Вот ведь больной ублюдок твой муж. И впрямь, демон из загробного мира, — раздался сдавленный голос из-за двери.
— Да вы не беспокойтесь, господа стражники. У вас еще неделя точно есть. Он сначала наемников казнит, а только потом за вами придет. Вы уже успели деток в Карфаген вывезти? — Ясмин была само участие.
— Какой Карфаген, глупая баба? Откуда у нас такие деньги? — почти завизжал стражник за дверью.
— Ну я же думала, что таким отважным воинам много платят. Вы же понимаете, что ваши жизни в опасности, раз меня взаперти держите. Думаю, по мине серебра в месяц вам дают, не меньше. Вполне хватит, чтобы место в караване купить до Сидона, а там можно на корабль сесть, и от моего мужа скрыться. Ближе никак не нельзя. Он найдет и лично пытать будет. Месяц, не меньше.
— Какая мина серебра? Мы серебра в глаза не видели. Три мешка ячменя в месяц и пиво еще дают, вот и вся оплата.
— Я восхищаюсь вами, господа стражники. Если вы за три мешка ячменя с самим Аншанским демоном готовы сразиться, то вы самые храбрые люди на свете.
За дверью уже раздавались звуки, похожие на всхлипы. Стражники постепенно осознавали весь ужас ситуации, в которой они оказались.
"— Когда вас палач поймает, вы передайте, что госпожа велела вас не мучить, а сразу зарезать. Потому что у вас детки маленькие и денег совсем нет. Вы и так богами наказаны, что же над вами еще издеваться. Скажете, госпожа Ясмин велела, которая на ночь детям сказки читает. Тогда он поверит.
Всхлипы за дверью перешли в рыдания. Ясмин поняла, что на сегодня нужно остановиться, потому что прием «Свинцовые уши» был отработан до конца.