Мимо побежали стражники из Эсагилы, начали перекрикиваться воины на стенах, окружающих дорогу Мардука, но на персов никто внимания не обращал. Напротив, задерживали и опрашивали всех молодых женщин, что вызывало возмущение сопровождающих их мужей. Персы не стали выяснять причину столь странного поведения и двигались вместе с толпой в сторону Сиппарских ворот.
Но вот там случилась заминка. У городских ворот внимательно досматривали всех, и женщин, и мужчин. Десяток воинов сдерживал людей, пропуская их через узкий коридор по одному.
— Вот он! — завизжал кто-то рядом. — Аншанский демон! Борода только черная! Я в храме его узнал! Глаза смотрите!
За спинами воинов стоял оборвыш с перекошенным лицом и тыкал в Макса грязной конечностью.
— Он брата моего велел лютой смертью казнить. Нелюдь проклятая! Ничего, отольются тебе наши слезы! Кожу сдерут, узнаешь! — продолжал голосить тот же голодранец.
Толпа отхлынула внутрь города, с гулом ужаса устремляясь назад. Кое-кто упал, а по нему пошли люди, не замечая воплей. На крики к воротам побежали еще воины, а стража стала брать Макса в кольцо, наставив копья. Ахикар не растерялся.
— В ножи их.
Сразу несколько стражников были заколоты в спину, а их копья оказались у воинов Пророка.
— Вывести господина и довезти до Суз. Один со мной, — командовал Ахикар. — За спину все. Макса вытолкали за ворота, а Ахикар с одним бойцом остался прикрывать отход.
— Ахикар, не дури, уходим. Это приказ."
"— Нет, господин, я останусь. Моя вина, что госпожу украли.
— Нет твоей вины, погибнешь же, дурень.
— Я воин, господин, — сказал Ахикар, отбивая первый выпад. — А смерти нет, есть вечная жизнь. Вы же так учили. Меня встретит на небе сам Ахурамазда, как воина, что погиб с честью. Уведите господина, быстро! — проорал он.
Охрана утащила Макса, а Ахикар с одним бойцом стоял в воротах стены Имгур-Энлиль и улыбался.