Вы только гляньте, он сбит с толку? Что смущает, господин тюремщик?!
Нагота вашей подопечной? Ее разорванная одежда или облизанная кожа? А то ты не знал, что это может случится?
Ты сам привез меня на убой! Ничуть не лучше королевы! Проклятый бессердечный страж!
— Бэль, — это имя, вылетевшее из губ Тьюдо, ударило по слуху.
Что? Вспомнил как меня зовут? Какая честь!
— Бэль…
Его заело? Чего так смотрит?! Нужно прикрыться?
Да я же просто Зеркало. Бездушная кукла в чужих руках! Какая разница есть на ней тряпье или нет?
— Не плачь! — еще приказывает.
— Бэль, не плачь! — это уже раскат грома, а не приказ. Сжимает кулаки?
Сорвался с места идет ко мне. Что сделает? Вырвет глаза, чтобы слезы не текли? Нет. Укрывает своим плащом. У каменной статуи все-таки есть сердце?
— Хватит, — велит он, но голос дрожит, и достаточно сильно. — Тебе нельзя быть слабой…. Прекрати… рыдать.
Хотела бы я, но это уже не слезы, это истерика, которая бьет меня так, что всю трясет. И плащ не поможет.
Не помогут и объятия, в которые Тьюдо меня заключает. Крепко, словно пытается сдержать взбесившегося зверя.
Но гнев не утихает, к нему прибавляется еще и отчаяние, и теперь немые слезы дополняются воем навзрыд.
Глава 23. Темный
Дарко:
Это какое-то безумие. Эта девчонка… она…
Просто нет слов. Хочется все крушить, но стол уже валяется и больше походит на обломки. А бить по стенам надо прекращать.
Я сам себя не узнаю. Я сам себя боюсь.
Это и есть Тьма? Она во мне? Не в Эмбере?
Нет. Ее зов я ни разу не слышал. Это просто помешательство рассудка. То самое драконье притяжение, о котором все без устали твердят.
Вот только нахваливают, как дар, как высшее блаженство. Но это то еще проклятие.
Я так больше не могу. Меня заклинило на этой инзанийке. И я даже не понимаю, когда это произошло.
Пытаюсь выстроить цепочку событий и без толку.
Сначала хотел избавиться, потом решил, что покорная человеческая женушка лучше строптивой драконессы.
И что это за упрямство? Что это за бесстрашие?
Смотрела так, будто это я маг, а она — дракон. Была ведь неправа, и все равно не уступала.
Помню, как бесился, как хотел сломать и подчинить. И в какой ж момент, твою ж за хвост, я подчинился сам?
Не подчинился. Нет. Но. Сломался? И так сказать нельзя.