— Ребенку, он говорит, шесть месяцев?
— Врет! — перебила Ада Марковна.
— Ну все равно! Шесть?
— Да.
— Прибавим три месяца со смерти Ирочки, имеем девять. Все верно, она их в койке поймала и выбросилась, — резюмировала Роза.
Но сколько ни обсуждай новость, она скоро всем надоест. Появились новые интересные поводы для бесед, и об Алексее Николаевиче и Варваре перестали судачить. Новая волна интереса к Оренбургову-Юрскому поднялась после шокирующего известия: сын живописца от первого брака, мальчик Юрий, подрос и убил отца вместе с его новой женой.
На суде убийца держался нагло, он ничего не отрицал и сделал шокирующее заявление.
На момент смерти Ирины ее сыну Юрию исполнилось десять лет, и он очень хорошо помнил страшный день. Накануне мама уехала поздно вечером на дачу, она поцеловала мальчика и сказала:
— Будь умницей, не мешай папе, слушайся Варю, ложись вовремя спать, я вернусь во вторник.
— Ой, как долго, — заныл Юра.
— Ты же хочешь осенние каникулы провести на воздухе? — улыбнулась Ира.
Юра тихо вздохнул: учебный год только начался.
— Значит, надо успеть с ремонтом, — нежно закончила мама и ушла.
На следующий день мальчика в десять вечера отправили спать. Юра провертелся под одеялом, потом на цыпочках пробрался в мамину комнату и лег на кровать. У Алексея и Ирины Юрских были разные спальни. Исходивший от подушек запах любимых духов мамы успокаивал, мальчик натянул на голову пуховое одеяло, оставил лишь небольшую щель для воздуха и мирно заснул.
Разбудил его резкий стук, Юра раскрыл глаза и сквозь небольшое пространство между одеялом и матрацем увидел Ирину. Он хотел воскликнуть: «Мамочка! Ты уже вернулась!» — но слова застряли в горле, вид у мамы был страшный.
Шагая словно робот, она подошла к окну, распахнула его, влезла на подоконник… И тут в спальню вбежали папа и Варя.
— Стой, — закричал Алексей Николаевич, бросаясь к жене, — надо поговорить!
Ирина обернулась, помахала мужу и родственнице рукой, а потом шагнула вниз.
— Люди! Сюда-а-а!
Отец добрел до окна, глянул вниз и велел Варе:
— Иди оденься.
— Надо милицию вызвать, — лязгая зубами, предложила нянька, замотанная в простыню.
— Сам разберусь, — рявкнул отец и, схватив прислугу за плечи, выпихнул ее в коридор.