Но здесь неудобно разговаривать, отпроситесь с работы, и поедем ко мне, попьем чаю и побеседуем.
Лира обрадовалась: лед тронулся, она сумела-таки добиться своего. Дубовик купил самую большую коробку пирожных и усадил официантку в машину. По дороге он спокойно расспросил спутницу, выслушал ее аргументы и сказал:
— Ваша жизненная история поражает, но у Андрея была не менее горькая судьба. Его мать родила в четырнадцать лет, нелюбимого ребенка били, шрам на ноге и отсутствующий палец — следы давних травм, нанесенных озверелой родительницей.
— Я увижу Вяльцева? — обрадовалась Лира.
— Именно так, — кивнул Леонид, — Андрей будет откровенен, ему неприятна эта ситуация, и он надеется, что, удостоверившись в его полнейшей непричастности к кровавому убийству, вы не раскроете тайны Вяльцева. Андрей продемонстрирует вам фотографии матери и покажет документы, из которых вы поймете: он прикинулся мертвым, чтобы родительница его не нашла.
Когда пара дошла до подъезда, Леонид открыл дверь и ухмыльнулся.
— Прошу.
— Темно, — поежилась Лира.
— Соседи постоянно лампочку выворачивают, не бойтесь, у нас тихо.
— Идите первым, — попросила Лира.
— Вы дама, — усмехнулся Леонид.
— Я вам уступаю.
— Воспитание мне не позволяет, — засопротивлялся спутник.
Настойчивость Дубовика показалась Лире странной, и она решила схитрить. Девушка шмыгнула в темноту, но вместо того, чтобы идти вперед, к лестнице, резко взяла вбок и прижалась к стене.
До слуха притаившейся девушки долетел сначала глухой звук, будто на пол шлепнулся куль с мукой, затем раздался короткий вскрик:
— А-а-а!
Справа, под лестницей, зашуршало, на Лиру напал безумный страх, она, по-прежнему прижимаясь спиной к стене, маленькими шажками пошла к двери, стараясь двигаться абсолютно бесшумно.
И тут в подъезде вспыхнул тусклый свет.