— Это тот Вяльцев? — вытаращила глаза Катерина.
— Верно, — кивнула Сонечка, — он самый.
— Прикол! — взвизгнула Катерина. — Но постойте! Чую здесь сенсацию! Вяльцев во всех интервью утверждает, что никогда не менял статус холостяка.
— Кто такой Вяльцев? — рявкнула Нора.
Катерина заломила руки.
— Вы не знаете?
— Нет, — хором ответили мы с Норой.
— Вы ископаемые, — закатила глаза Катерина, — доисторические чудовища! Только не говорите, что не видели ни одной серии фильма «Моя ужасная леди»[2].
— Очень редко смотрю телевизор, — призналась Нора.
Я закивал головой.
— Увы, я тоже не часто включаю голубой экран, не из снобизма, а из-за отсутствия свободного времени.
— Вау! — подпрыгнула в кресле журналистка. — Но о чем тогда вы беседуете на тусовках? Сейчас все обсуждают Вяльцева, а еще на него идет охота! Только представьте: молодой, холостой, обеспеченный, красавец. Настоящий мачо, рост, внешность, блондин, глаза, руки, рот! Ах!"
"— С ростом у Андрея беда, — фыркнула Сонечка.
— Золотко, — нежно пропела Катерина, — а вы ничего не путаете? Может, ваш бывший муженек просто полный тезка того Вяльцева?
— Я похожа на сумасшедшую? — разозлилась Соня.
— Нет, конечно, — быстро сказала Нора. — Значит, некоторое время вы жили вместе с кумиром миллионов российских женщин?
— Ну, когда мы встретились, он был никому не известный парень, — пояснила Соня.
— Слушаю внимательно, — кивнула Нора.
Сонечка Умер коренная москвичка. Почему ее далекие предки обзавелись такой фамилией, она не знает, но дома, на стене, висит изображение генеалогического древа, и Соня может назвать своего прапрапрапрадеда, служившего верой и правдой еще Петру Первому. Все мужчины в роде Умер были военными, а их жены занимались домашним хозяйством.