А битва становилась все масштабнее. В конце концов журналисты самым решительным образом потребовали от главного редактора «Трепа» выдачи Рольфа.
«Печатное издание обязано отвечать за действия своего сотрудника, — гласило заявление, которое подписало более сотни работников газет, радио и телевидения, — свобода слова не означает свободы убивать, в Уголовном кодексе есть статья о доведении до самоубийства. Имеем ли мы моральное право сообщать о глубоко интимных подробностях личной жизни человека? Каковы этические нормы современной журналистики?»
Владелец «Трепа» попытался отбиться, но его жалкие оправдания вроде того, что Рольф является внештатным сотрудником и его никто из членов редколлегии в глаза не видел, вызвали еще больший гнев окружающих.
В один далеко не прекрасный день «Желтуха» вышла с огромной «шапкой» на первой полосе. «Культурный убийца», — кричали крупные буквы, внизу красовались две фотографии Юли. На одной Чупинина предстала в своем официальном виде, безукоризненно причесанная, одетая в офисный костюм, с милой улыбкой на лице.
"Коэн чуть не скончался, увидев «фотовыставку». Где корреспонденты «Желтухи» раздобыли второй снимок, он не знал, Чупинина никогда не позволяла себе появляться на людях в подобном виде.
Владимир опрокинул в рот содержимое фужера и мрачно завершил рассказ:
— Вот такая история.
— Очень неприятно стать участником подобных событий, — вежливо отреагировал я, с нетерпением ожидавший, когда Коэн выговорится, — к сожалению, иногда журналисты перегибают палку, в погоне за сенсацией забывают о живых людях.
— Да что ты понимаешь! — горько воскликнул Коэн. — А вот я понял, но поздно! Знаешь, почему я злился на Юльку? Завидовал ей! Она намного талантливее других! И столько мне хорошего сделала! Давно хочется позвонить Чупининой и сказать: «Давай забудем прошлое, начнем жизнь сначала, я очень люблю тебя».
— Что мешает вам снять трубку и осуществить желание?
— Юлька исчезла, — после небольшой паузы пояснил Владимир. — Без следа, никто ее найти не смог, испарилась, как и не было.
— Чупинину можно понять, — кивнул я, — думается, карьера в журналистике для нее закончена.