— Настена, — пояснил хозяин, — жена моя, надо позавтракать, с утра самая еда.
Не дав умыться, Егор отвел меня на кухню, где маленькая, юркая женщина с головой, повязанной белым платком, радушно сказала:
— Садитесь скорей. Вам кофе?
— Если не трудно, — кивнул я.
Настя засмеялась:
— Ох, и тяжело в чашку наплескать.
Продолжая посмеиваться, она подняла эмалированный кофейник, налила в большую кружку пару ложек кофе, добавила до края горячего молока и велела:
— Пейте с шаньгами.
Незнакомая еда оказалась похожа на ватрушки.
— Из какой ягоды начинка?
— Обычная, — пожала плечами Настя, — из черемухи.
Егор вытащил сигареты.
— Так в Москве черемухи нету, там только яблоки!
Я ухмыльнулся, у людей отчего-то превратное мнение о столичных жителях. Пару месяцев назад я общался с американцем, который был свято уверен: в столице России свободно расхаживают медведи. Впрочем, это неудивительно, подобное заблуждение широко распространено среди жителей Нового Света.
— В Москве много всяких фруктов, — решил я отстоять честь родного города, — апельсины, сливы, клубника, черешня…
— Какой в них толк, — подбоченилась Настя, — сплошная химия, а у нас с огорода да из леса.
— Жалко мне вас, — подхватил Егор, — суетно живете, подумать некогда, бегом несетесь.
— Мы ездили на экскурсию, — перебила мужа жена, — ну и натерпелись. Воздуха нет, молоко как вода!
— Метро грохочет.
— Прохожие злые, толкаются.
— Ничего хорошего нет.
— Не скажи, — вдруг вздохнул Егор, — книжные магазины отличные.
— У тебя Интернет есть! — напомнила Настя.
— Верно, — закивал Егор, — провели недавно, красота.
— Значит, не нужна нам Москва, — подытожила Настя.
Егор кашлянул, глянул на супругу, та покраснела и другим тоном сказала:
— Извините.
— Я вовсе не обиделся, — ответил я и взял третью, волшебно вкусную ватрушку.
— Некрасиво получилось, — расстроилась Настя.
— Всякому его родина милей, — вздохнул Егор.
— В Москве и правда шумно, — закивал я.
— И у нас не все сладко, — отозвалась Настя, — вот у Ивантеевых сын умер, аппендицит случился, везти в город не на чем оказалось, а «Скорая» лишь к ночи приехала.
— Под каждой крышей свои мыши, — дипломатично заметил Егор.