Но на кухне царила чистота операционной, старенькие занавески, прикрывавшие стекла, были накрахмалены, потертый линолеум вымыт до блеска, а красные кружки на подоконнике стояли идеально ровной линией, хозяйка повернула их ручками в одну сторону. Диссонансом в крохотной пятиметровой кухне «звучала» лишь ярко-синяя коробка, на которой золотыми буквами было написано: «Кондитерская Манже». Я хорошо знал, где находится это, если можно так выразиться, кафе. «Манже» — дорогое и модное место, его любит посещать Николетта.
«Манже», «Манже»… Кто совсем недавно упоминал об этом заведении? И неужели Катя позволяет себе столь дорогие сладости?
— Еще раз извините, — сказала женщина, протискиваясь через узкую дверь, — чаю?
— Нет, спасибо, — ответил я, — скажите, это вы нашли Леонида Дубовика?
— Охохонюшки, — протянула Катя и пристроилась на крохотном пуфике из искусственной кожи, стоявшем у окна, — вот страхотища! Со смены шла, усталая, еле ноги тащила.
Не успела Катя произнести слово «охранник», как я моментально вспомнил шикарный подъезд дома, в котором находится офис Вяльцева, и услышал извиняющийся голос одного из секьюрити: «Мы эту Арфу наверх пустили, девка хотела чаевые за доставленные пирожные получить».
— Шагнула в темноту, — продолжала тем временем Катя.
Я молча слушал обстоятельный рассказ. Катя, чертыхаясь, поднялась на второй этаж и позвонила в квартиру Соломатиных, дверь открыла Нинка, хозяйка."
"— Забери свое счастье, — сердито велела Катя, — развалился у входа, чуть ноги из-за него не сломала.