Взяв в руки телефон, я не увидела ни пропущенных звонков, ни неоткрытых сообщений. Прекрасно… Но чего я, собственно, ждала после того, что сказала ему утром? Скорее бы уже начались занятия в институте, чтобы Матвей смог ощутить себя нужным. Я отлично понимала, как нелегко ему всякий раз провожать меня на работу и оставаться в квартире в роли домохозяйки. Я не требовала от него выполнения каких-то домашних дел, я бы и сама справилась, вернувшись, но Матвей по собственной инициативе взял на себя заботы о нашей семье. Я же всякий раз чувствовала себя довольно неловко и представляла, каково на самом деле мужу, привыкшему к совсем иной деятельности.
"План операции я набросала довольно быстро, позвонила в ординаторскую и попросила Филиппа зайти. Мы обсудили все пошагово, немного повторили технику, Филипп задал пару интересовавших его вопросов и даже не попытался скрыть своей радости:
— Я сам постеснялся проситься ассистентом, — сказал он, закрывая блокнот, в котором делал пометки.
— Ну и зря. Если вам интересно это направление, так используйте каждый подобный случай, чтобы учиться и технику осваивать. Вы ведь не хирург-теоретик, правда?
— Я это учту. Еще раз спасибо, Аделина Эдуардовна.
— Спасибо скажете завтра, если в операционной не поссоримся, — улыбнулась я.
— Ну, мы с вами работали уже, думаю, ничего нового я о себе не узнаю, — рассмеялся и Филипп.
Когда он ушел, я решила закрыть окно и увидела на скамейке в самом начале аллеи Казакову, ее ни с кем было не спутать благодаря цвету волос. Она сидела согнувшись, опустив голову в сложенные на коленях руки, и, похоже, плакала.
Анастасия
Дни в пустой квартире стали еще более невыносимыми, чем в присутствии Захара. С ним можно было хоть парой слов перекинуться, теперь же я все время молчала и бродила по комнатам, как тень, бесцельно перекладывая вещи с места на место.