Мое глупое предательское сердце цеплялось за это. Я хотел верить этому взгляду.
Возможно, мое решение было глупым, но оно было единственно разумным.
Уделяя Альберто все свое внимание, я бросил на него леденящий кровь взгляд. «Убирайся отсюда, Альберто. Я говорю это в последний раз. Достаточно одной пули, одного выстрела, и нас ждет война. Покинь мою территорию, или мои люди будут вынуждены стрелять».
Альберто приподнял бровь и начал медленно пятиться. «Ты прав. Мы позволим Айле решать».
Мне хотелось застрелить его прямо сейчас. Пуля прямо между его глаз. Но это навлечет войну только на нас самих.
И Айла окажется прямо посередине. Ее безопасность не могла быть поставлена под угрозу.
Мое убийственное намерение должно быть отразилось на моем лице, потому что Альберто ухмыльнулся, а затем взглянул на Айлу развратным взглядом. «Я буду ждать, любимая».
Я почувствовал руку Феникса на своей руке, это заставило меня понять, что я потянулся за своим пистолетом.
Придет тот день. Не сейчас. Но вскоре.
Я смотрел, как машины уезжают, прежде чем, наконец, набрался храбрости и повернулся к Айле. Я видел, как она наклонилась вперед, и её начало рвать прямо там, на подъездной дорожке. Ее маленькое тело сильно тряслось, ее рыдания заставляли мое сердце сжиматься.
Я хотел обнять ее, крепко обнять и сказать, что все будет хорошо. Но я остановился.
Я знал, что сорвусь и причиню ей боль.
Так что я ушел. От нее.
Я сделал это, чтобы защитить ее.
В меня стреляли раньше. Многократно. Но предательство Айлы было более болезненным, чем пули, пронзившие мое тело.
Она окликнула меня, мое имя было на ее губах. Она умоляла меня выслушать её, но я онемел. Слишком оцепенел, чтобы заботиться. Слишком онемел, чтобы понять ее ложь, ее предательство.
Отдав ей себя и открыв ей свое сердце, она все равно солгала.
Но даже несмотря на прилив гнева, я понял почему.
Я ненавидел Абандонато.
И она была одной из них. Дочь человека, убившего мою мать и сестру.
«Блять!» - я выругался, пробивая стену рядом с дверью. Она, должно быть, испугалась. Чертовски напугана. Неудивительно, что она никогда никому из нас не рассказывала.