А подрезанный шар резво покатился по зеленому сукну и через мгновение уже трепыхался в средней сетке.
— Партия! — провозгласил довольный Алик и в возбуждении стукнул кием о полированный борт. — Однако с тебя стольничек зелененьких, добрейший Петр Петрович.
Его соперник покачал головой и криво усмехнулся:
— Что-то непруха у меня сегодня, мой друг…
— Ты скажи спасибо, что мы с тобой играем по маленькой, Петр Петрович. — Алик поднял вверх палец. — Сто баксов — это разве сумма! В старое время люди на бильярде совхозы и заводы проигрывали.
— А ты откуда все знаешь? — без всякого интереса спросил Петр Петрович.
— Папа рассказывал, — уклончиво ответил Алик.
Собеседник понимающе кивнул:
— Папа у тебя большой был человек…
— Это точно, — уважительно подтвердил Витя. — Царство ему небесное. — Взяв рюмку, он выплеснул к рот остатки напитка и, почувствовав, как обжигающая к ид кость поползла по пищеводу, довольно зажмурился.
— В старое время, скажу я вам, любезные, — со вздохом произнес Петр Петрович, — не только бильярд — псе было под запретом. Может, потому и жилось проще. Раньше оно ведь как было: строго по лозунгу «Вся власть — Советам». У тех, кто эти самые советы давал, — у того и была вся власть. А вот нынче советчиков больно много развелось. Оттого и бардак…
Алик махнул рукой:
— Ну, это ты, Петя, брось! Не советчиков много стало, а бол тунов.
— А на деле и нам сейчас куда сложнее стало, — покачал головой Витя, наливая себе еще одну рюмку. — Старых проверенных людей не осталось — тех, на кого можно было опереться. Академика нет…
— Того нет, зато есть другие, — с усмешкой отозвался Алик. — Академики вон куда взлетают нынче — в Кремле гнездо норовят свить!
— Ну это ты про академиков советского розлива… Я говорю про Егора Сергеевича Нестеренко — вот это был академик высшей пробы, не то что нынешние… Все в своих руках держал.
"— Да, пожалуй, около двух лет будет! — Алик нахмурился. — Нет, Нестеренко под конец сильно сдал.