Пока вижу только сломанные перила лестницы и дыру в конце ее, там выломано пару досок, закрывавших стену. Значит, барон где-то там, но раз никто не бежит меня атаковать — он или очень хитрый, или уже не может ничем руководить из-за ран.
Потом я снова выглядываю вниз в окно и вижу, как посыльный что-то негромко сообщает баронессе. Та отрывается от сына, перестает ему вытирать лоб платком и смотрит на меня, задрав свою красивую голову.
— Баронесса! Вам стоит подняться ко мне! И мы спокойно договоримся о моей помощи вашим близким людям!
Тут же пара стрел со стен замка летит ко мне, часовые там еще не в курсе моих возможностей.
Ждут приказа от баронессы, все же их тут под четыре десятка осталось, один десяток при мне сейчас оказался.
Однако при штурме они точно будут не на моей стороне.
Стрелы на глазах у всех зрителей отскакивают от моей головы и падают вниз, находя еще и там какого-то неудачника.
— Эй, стрелки! Еще один выстрел и все, готовьтесь страшно умереть!
Однако ретивые дозорные не воспринимают мои слова сильно издалека, стараясь еще раз попасть как следует.
Есть повод наказать их и продемонстрировать остальным внизу мое могущество.
То есть один все же проявил зачатки благоразумия, лук натянул, но не стреляет, ждет второго.
А вот второй пустил стрелу не глядя на своего товарища, тогда я отправил ему крошечный огненный мячик в ответ.
Зрители внизу разглядели мой горящий мячик, послушали истошные крики горящего заживо лучника и с дружным боевым кличем вскинули оружие, собираясь штурмовать донжон.
— Это уже становится утомительно, — только успел подумать я, как предложенная наживка была наконец-то крепко заглочена баронессой.
А куда ей еще деваться? Раз я так свободно тут выглядываю в окна, значит и ее сына добью при попытке нападения. Теперь он мой невольный заложник.
Только с мужем или сыновьями она может тут долго и счастливо править. А так придется брать в мужья какого-то любого рыцаря очень спешно и распихивать дочерей за соседей.
Сейчас всем явно не до этих хлопот, да и я все еще в замке занимаю донжон.