С полностью здоровыми правителями народу, наверное, жить тоже получше станет.
«Пора на страну поработать, товарищ полковник?»
Сделают сотрудником с самыми высокими полномочиями хотя бы?
Договорились с Братом, что он может один уйти. С моей помощью, конечно, и полным контролем над капсулой.
Думаю, что не пропадет, пришлет мне записку, как там у него в новом мире. Захочет сразу вернуться или все-таки отбудет положенные полгода? Или на Вуоксу пришлет, или все же придется мне в Грузию пробираться. Только это уже по весне случится.
"Ключи от квартиры заношу по дороге к нему, договариваюсь о последних моментах. Слежки пока не чувствую за собой, однако уже около медцентра вижу новую машину вдалеке с работающим двигателем, от нее сильно несет вниманием к моей персоне.
Именно из нее сейчас внимательно смотрят на мою фигуру: как я подхожу к центру и поднимаюсь по ступеням. Почему-то хотят именно в медцентре прихватить, предъявить оказание небезопасных услуг населению, что ли?
— Глупость, конечно, полная.
Сейчас во всем присутствует простой примитивизм, давно уже спецслужбы выродились, еще в семидесятые годы, наверно. Когда дети номенклатуры стали просто за заграничным барахлом кататься в служебные командировки.
— Долго еще следить будут? Может, сегодня еще доработаю? — появляется у меня определенная надежда.
И быстро гаснет, когда через десять минут громко хлопает дверь, и в кабинет, где я уединился с первой клиенткой, входят два сильно уверенных в себе здоровенных мужика.
Входят один за другим, не стучась, и сразу занимают все помещение своими здоровенными тушами.
Я как раз пристроился к позвоночнику пожилой женщины, когда слышу грубым голосом:
— Протасов Олег?
И тут же внушительно:
— Собирайтесь! Поедете с нами!
Я пускаю ману в камень и поднимаю голову:
— Позвольте узнать, с кем имею дело?
Один из жлобов машет удостоверением, очень небрежно и издалека, потом добавляет, решительно убирая его в карман:
— Собирайтесь! Мы ждать не будем!
— А чего бы и не подождать? — усмехаюсь я в ответ.
Ксива в красной корке и выглядит солидно, однако никто не представился и не думает это делать.