Депресняк чуть оскалился, показав клыки, выгнул спину и зашипел.
– Ого, а он обиделся! – удивилась Улита, протягивая к нему руку. – Ути, какая киса! Иди к мамуле!
– Осторожно, он кусается. И вообще он ядовитый, – предупредила Даф.
– Бывают же такие странные совпадения! Я тоже ядовитая и тоже кусаюсь, – сказала Улита, но руку все же убрала.
– Прекращайте, девчонки! Пису пис, кису кис, – добавил Мефодий, вспоминая Эдю Хаврона. Он сам порой удивлялся, как такой сомнительный субъект мог столь сильно на него повлиять.
– Прекратить? Мы еще и не начинали! – сказала Улита, однако задирать Даф перестала. Во всяком случае, на время."
"Барон мрака лениво протянул руку ладонью кверху. Аура Арея не изменилась, Мефодий не заметил с его стороны никакого магического усилия – только в ладони у него вдруг материализовался широкий коричневатый пергамент. Арей развернул его и скользнул по нему взглядом. Дафна не без удивления обнаружила болтавшийся на пергаменте перерезанный шнурок. На некогда скреплявшем его сургуче все еще различались две охранные руны света.
Странно, что такой список мог появиться у мечника. Хотя почему бы и нет? Арей явно не был так уж прост.
– Ну-ка, посмотрим последние новости! Что там щебечут наши светлокрылые воробушки? – Барон мрака взглянул на Даф.
– Не надо! Он очень хороший, – сказала Даф, вспоминая мечтательного верзилу с ножничками.
– Не сомневаюсь. А тут что мелким шрифтом? О, подозревают, что шкатулка с зубами и чешуей Тифона была подброшена Троилу беглым стражем Дафной, проникшей в хранилище артефактов.
Лигул гневно хрюкнул в углу и заскрипел рамой.
– Улита, будь любезна, поверни картину к стене. Ее трогательным свинячьим рыльцем! – попросил Арей.