"
"Внезапно в сознании Мефодия точно зазвенел кокольчик. Это был особый колокольчик интуиции, которому Меф издавна привык доверять. Теперь этот колокольчик ясно приказывал ему не ходить в подъезд. Мефодий осмотрелся – все было как будто спокойно: ничего и никого. Однако колокольчик все равно не замолкал. «Что же, мне на шестнадцатый этаж по балконам лезть?» – растерянно подумал Мефодий. Он некоторое время помялся, а затем все же подошел к подъезду.
Он уже набрал код и даже услышал приглашающий писк двери, когда сзади мелькнула чья-то тень.
– Ну наконец-то! Я думал, ты никогда не вернешься, щенок, – с торжеством сказал кто-то.
Мефодий уже по голосу узнал борова. В полутьме подъезда – горел только четырехугольник у лифтов и почтовых ящиков – его лицо казалось зеленоватым и опухшим.
Мефодия почти тошнило от красных волн ярости, которые распространял боров. Они накатывались, толкали его. Мефодий ощущал, что может вобрать их силу, но невольно отталкивал, отражал, ставил блок – оттого волны и разлетались с такими брызгами.
– Отпустите меня!
– Отпустить? Только с крыши головой вниз! Что ты сделал с моей машиной, сосунок?
– С какой машиной? Я вообще не видел вашу машину! Не видел, кто проколол вам шины!
Мощная затрещина, от которой голова мотнулась в сторону, обожгла Мефодию щеку.
– А ну не вырывайся! Я из тебя все внутренности вытащу и на руку намотаю! Мы сейчас вместе пойдем к твоей чертовой мамаше, и я поговорю с ней по душам! Я возьму с вас втрое за каждую покрышку, а если нет, перебью у вас все в доме! – прохрипел боров. Он был так разозлен и с такой яростью удерживал вырывающегося Мефодия, что никак не мог попасть пальцем по кнопке вызова лифта.
Наконец он нашарил ее.