Не существуй этой свободы хотя бы в теории, наша битва со стражами света, которая ведется уже целую вечность, была бы изначально лишена смысла, – холодно сказал Арей.
– Значит, я смогу уйти? – спросил Мефодий.
Арей с иронией посмотрел на него.
– Легко. Мы сотрем тебе память о сегодняшней встрече и отпустим. Другое дело, что рано или поздно твой дар все равно измучит тебя. С таким даром нельзя жить спокойно, поверь мне, а отнять его у тебя не в силах никто. Даже я. Разве что вместе с жизнью, что опять же, повторяю, противоречит правилам.
– А у вас что, мелочь таскать не придется? – поинтересовался Мефодий. Осведомленность Арея ему не нравилась, хотя уже не удивляла.
– Разве что по зову сердца. Магия сделает тебя независимым, во всяком случае от денег. А теперь мне нужен определенный ответ: «да» или «нет».
Мефодий заколебался, барахтаясь в объятиях искушения.
– Хм… Эдьке-то все равно, но воображаю, как отнесется к этому моя мать. Она не замечает меня, когда я есть.
– Твою maman я беру на себя. Обещаю, что она согласится. Мы будем действовать вежливо, но жестко. Завтра утром ей позвонит один из наших комиссионеров и уладит все вопросы. Могу даже обещать, что мы обойдемся без зомбирующей магии и всяких штучек, – сказал Арей.
– А кто такой комиссионер? – спросил Мефодий.
Услышав вопрос, Улита не сдержалась и рассмеялась. Надкусанная конфета у нее в пальцах брызнула ромом.
– Комиссионер? А ты разве не… В любом случае, ты немного потерял! С этими пройдохами ты еще познакомишься! – едва выговорила она сквозь смех, но сразу замолчала, поймав взгляд Арея.
– Если других возражений нет – тогда еще один небольшой ритуал. Обойдемся без ржавых иголок и пергаментов… На колени! – приказал Арей. В его руках возник тяжелый двуручный меч с извилистым лезвием. Закругление для срезания дархов на конце было едва заметно.
Мефодий встал на колени.