– А как же твои рабочие обязанности?
– Что? – Вот теперь я возмущенно проскользила на пятках, поворачиваясь к богатею лицом. Плащ, – предварительно накинутый на плечи, чтобы не тащить в руках, – от моей прыти закрутился вокруг ног. – Ты что, собираешься заставить меня работать? Сейчас? Посреди ночи? И это после того, что со мной случилось? – Выпалила я.
Приподняв бровь, Арчи молчаливо наслаждался моей яростью.
– Давай, хотя бы завтра? – уже спокойней добавила я, состроив жалобную рожицу. Эта тактика сработала лучше.
– Работать не надо. Просто составь мне компанию. Хочу сходить в одно место.
– Прямо сейчас? Посреди ночи? – с сомнением уточнила я.
– Да, я предпочитаю ходить туда ночами.
– Ну, хорошо. Идем. – Неуверенно согласилась я.
Куда мы направлялись, я догадалась почти сразу, когда из центрального холла мы свернули в башню, где располагалась библиотека. Конечно, сама библиотека не работала, но Арчи толкнул едва заметную дверь, ведущую на неказистую винтовую лестницу.
Обзорная площадка. Лиди упоминала, что она расположена на самом верху башни. Но я так и не нашла время сходить туда.
Виток за витком в полной тишине мы поднимались по узким каменным ступенькам. В какой-то момент мне начало казаться, что они бесконечные. Но вот еще один круг, и мы вышли к открытой площадке.
– Ух ты! – подойдя ближе, я не удержалась от возгласа.
Усталость сразу ушла, уступая место детскому восторгу. Облокотившись на металлические перила, я восхищенно рассматривала мерцающие огни улиц, которые тянулись до самого горизонта.
– Иногда, когда мне не спится, я поднимаюсь сюда, – сказал Арчи и встал рядом, плечом к плечу. Он был настолько близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его руки.
– Почему тебе не спится?
– Порой мне кажется, что моя жизнь была расписана до моего рождения. Академия, друзья, нужные знакомства. Отец всегда твердил, что именно я должен делать. Кому улыбаться, а кому дерзить. И меня не покидало чувство, что настоящих эмоций у меня нет.
– Меня? – я удивленно вздрогнула.
– Да. Твоя открытость, непосредственность, нежелание повиноваться лишь подчеркнули мое однобокое существование.
В ответ на его неожиданную откровенность я смущенно теребила перила. Ветер трепал наши волосы и одежду.