Подобрав швабры с тряпками, я вернулась к работе. Поворачивая ключ в очередной двери, я гадала, что же обнаружится за ней.
В первую секунду, когда я щелкнула тумблером, и свет одинокой лампы разрезал помещение, я вздрогнула. Чья-то фигура стояла напротив и смотрела прямо на меня.
Я инстинктивно попятилась и почти было захлопнула от испуга дверь, когда поняла, что силуэт напротив – это я.
В комнате стояли десятки, а, может, даже сотни зеркал. В полный рост, на широких металлических подставках. С механизмом, чтобы было просто поворачивать полотно в разные стороны, рассматривая себя под любым углом.
Все эти дни в новом мире я довольствовалась осмотром себя сверху вниз. И сейчас, наконец, смогла полюбоваться со всех ракурсов. Чем сразу и воспользовалась.
Несколько минут я прокрутилась у зеркала. А потом, не удержавшись, принесла весь свой ворох одежды, и одно за другим начала примерку платьев.
Парочка сидела действительно неплохо. Моим фаворитом стал наряд с белым лифом, воздушными рукавами-фонариками и нежно-зеленой юбкой в пол.
"Тканевый пояс подчеркивал мою узкую талию. А трапециевидное декольте – округлую форму груди. Я не была обладательницей пышных форм, но платье создавало подобную иллюзию.
«Пойду в нем сегодня на ужин», – решила я, довольная своим отражением.
Снова переодевшись в рабочую одежду, я взялась за дело. Сначала собрала шваброй клубки пыли и паутину в углах. Потом протерла зеркальные поверхности. Напоследок закончив наведение порядка влажной уборкой.
Прощаться с зеркалами не хотелось.
Неловко схватившись за раму, я потянула его в убежище.
Перетащив, вернулась за вторым. Его я забрала в комнатушку к Лиди, по-девичьи решив, что зеркал много не бывает.
И только став обладательницей двух драгоценных трофеев, я удовлетворенно выдохнула и заперла дверь.
Вторая половина дня пролетела не менее стремительно. В этот раз я решила не отказывать себе в обеде и сбегала перекусить. Делать это пришлось в полном одиночестве.
После еды, я приступила к следующему помещению, в котором не обнаружилось ничего примечательного. Лишь несколько десятков старых прикроватных тумбочек со сломанными ножками.
Ближе к вечеру и там стало пахнуть чистотой и хвоей.
– Мари! – звенящий голос Ханны застал меня, когда я отжимала в ведре тряпку.