Пожилая дама с интересом смотрела на чародея, время от времени кокетливо опуская глаза. А Элазар не теряется! Наверное, только после смерти начинаешь по-настоящему ценить жизнь. Так почему бы не взять с него пример?
Не успели мы приступить к завтраку, как вся когорта молодых магов перебазировалась за свой столик, изрядно нас потеснив. Федорицкий молча сел рядом. Я чувствовала его напряжение, но не понимала, что его беспокоит. Он сам на себя не походил.
— О, девчонки, а мы вас там ждем-ждем, а вы тут! — сказал симпатичный брюнет, усаживаясь рядом с Жавуриной, с аппетитом поглощающей свой завтрак.
С тихим стуком ее столовые приборы опустились на поднос. Подруга медленно прожевала и спокойно предупредила:
— Убери! Руки лишними не бывают.
— Что? — не понял, все еще улыбающийся маг.
— Клешни, говорю, под панцирь задвинь, а то есть угроза их лишиться.
— Но я же… хотел… — рука брюнета исчезла с плеча Жавуриной.
— Это ты со своими магическими барышнями хотеть будешь.
— Ясно, — сник брюнет. Он схватил свой поднос с нетронутым завтраком, встал и, прежде, чем испариться, кивнул всем собравшимся.
— Леди, благодарю за чудесную компанию.
Вежливый. Даже немного стало его жаль, самую капельку.
— Еще кто-нибудь с лишними конечностями есть? — спросила Жавурина, обведя магов взглядом.
Конечно, ей никто не ответил, и дальше завтрак продолжился в полной тишине. Закончился он тоже достаточно быстро.
Не встретив радушного приема, маги покидали столик. Наши девочки, испепелив Юлку недобрыми взглядами, тоже последовали за ними. И вскоре остались лишь мы с Жавуриной и Федорицкий.
— Ладно, — произнесла подруга, поднимаясь с места и бросив многозначительный взгляд на Кирилла. — Я тоже отчаливаю. Смотрю, кому-то тут поговорить не терпится.
Предательница! Почему-то именно сегодня мне жутко не хотелось оставаться с ним наедине. Условно наедине, ведь в столовой все еще находилось немало студентов и преподавателей.
— О чем ты хотел со мной поговорить? — решилась первой начать разговор.
— А ты не догадываешься? — зло выпалил молчавший весь завтрак Федорицкий.
Опа… Да ни сном, ни духом! Он, оказывается, злится на меня за что-то.
— О чем? — захлопала глазами растерявшаяся я.
— О твоем поведении! — выплюнул он.
— Моем поведении? — еще больше озадачилась я. — Тебя-то это каким образом касается?
— Меня каким? — зашипел маг.