Не каждый день находишь такого лектора, которого готов слушать, раскрыв рот. Мне даже их магический замуж не страшен, но было бы неприятно, если бы супруг считал меня обезьяной и заманивал в кровать бананом. Почему-то вспомнился Кремер номер два, тот который глава чего-то там гиперважного и мегакрутого. Вот вроде и не красавец, как его однофамилец, а хочется смотреть не отрываясь. Значит, есть и в их гнилом сообществе индивиды, кандидатуры которых я с удовольствием рассмотрю, как потенциальных мужей, а впоследствии — и папаш.
— Профессор! — Мне показалось или Нелюб Петрович уже вздрагивает, когда я у него что-то спрашиваю? — Если я полукровка, то по определению у меня кто-то из родителей должен быть магом, так?
Проректор выдохнул облегченно и потянулся за платком, одновременно взглянув на большие часы, висевшие на стене, как раз над моей головой.
— Хотите еще кофе? — вдруг предложил он.
— А давайте! — решила я, потому что в любой неприятной ситуации должны быть приятные бонусы.
Чашки вновь возникли перед нами.
— Подписывать будете? — устало спросил мужчина, отхлебнув напитка.
— Буду! — буркнула я и последовала его примеру. — Вот как про родословную мою дворовую расскажете, так и подпишу. Так с каким магическим сенбернаром согрешила моя бабка?"
"— Вот видите, Ксения, вы и сами все поняли. Скорее всего, ни ваш батюшка, ни ваша мать не являются магами, но кто-то из них носитель гена. Но у них он скорее был рецессивного характера, а у вас активизировался, став доминантным.
— Понятно-о-о, — протянула я, хотя ничегошенки мне было не понятно, но решение-то я уже приняла.
— Остались еще вопросы? — осторожно спросил проректор.
— А как же! — гордо сказала я, а он икнул.
— Я слушаю вас.
— Во время учебы я смогу видеться с родителями и звонить им? — для меня это было важно. По большому счету, мы еще никогда так надолго не разлучались.
— Разумеется, — проректор поставил на стол пустую чашку.
— Ладно, — сжалилась над профессором я. — Где нужно подписать?
— На каждой странице внизу, — оживился Нелюб Петрович. Вон, как глазки заблестели. — Здесь… Здесь… Ага… И еще вот здесь.