Ты жива… пока, а все остальное будет зависеть от твоего мышления и сообразительности. Найди подход к детям. Им требуется поддержка»."
"Иногда мой голос разума все же просыпался и говорил верные вещи. Вот и в этот раз, он помог откинуть истерику, хотя она упорно пыталась вернуться. Ну не желал мой измученный мозг верить в то, что я в другом теле и, судя по тому, как засветились глаза мальчугана, мире.
«Но ведь это нереально! Этого просто не может быть! – сокрушалась я, осторожно продвигаясь по коридору, так и держась рукой за стену.
Заглянув за поворот и не обнаружив для себя ничего нового, все те же драные обои на стенах и разбросанный мусор, я печально вздохнула и пошла дальше.
«И как здесь дети живут? А главное почему их никуда не забрали, раз их мама умерла? Может есть отец? Тогда разговор про документы здесь не вяжется…»
В моем понимании детей оставили как безродных собак. Они еще так малы, всего шесть лет. Пусть мальчик и пытается выглядеть взрослым и самостоятельным, но на самом деле он еще ребенок.
– Чучундра облезлая! – судорожно вздохнула, хватаясь за сердце, так как за очередным поворотом мой взгляд уловил зеркальное отражение… меня.
Я смотрела на хрупкую блондинку с пухлыми губами, карими глазами, пышной грудью и осиной талией. Ног не было видно, они прятались под длинной юбкой, но не это из всего вышеперечисленного привлекло мое внимание.
– Кровь… – испуганно прошептала я, осторожно трогая висок.
Подошла ближе к зеркалу, рассматривая окровавленное место и с облегчением выдыхая, так как никакой раны найти не удалось.
У меня возникла одна мыслишка, что именно этот удар поспособствовал моей дальнейшей жизни, пусть и в другом теле, но доказательств не было. Да и не нужны они были.
«Что уж теперь? Как есть, так есть. Будем обустраиваться. Главное только узнать кто я здесь и кем прихожусь детям. Они говорили что тетей, но а как насчет родства? Для малыша любая женщина тетя.
Брела-брела, пока не наткнулась на кухню, с горой грязной посуды, разбросанной по всей комнате, заляпанными занавесками, столом, на котором лежали корки сухого хлеба, а весь пол был усыпан какой-то шелухой.
– Бедняги, – протянула я, морщась, так как запах здесь напоминал ""аромат"" с помойки, словно что-то протухло.