Она, несомненно, была из тех упрямиц, что не сдаются ни за что, даже если напуганы до смерти. Готовая вот-вот броситься в бой, отбиваться, как дикая кошка. Он еще ее не тронул, а она уже напряжена, как натянутая тетива.
Велдон многое видел. Убивал – безусловно; пытал – и такое случалось; ритуалы кровавые… сам проводить не проводил, но шаману помогал нередко. А вот насильником не был и как-то не стремился. Судьба, она такая. Встретишь смерть смелостью, хитростью ударит. Пойдешь на врага с огнем, водой ответит. А если соблазн встретишь честью… подбросит принцессу, годящуюся в дочери.
И вот что с ней делать?
– Зря не ешь, – наконец сказал Велдон. – Зима не прощает гордыни.
Он провел рукой над мясом и жар опалил кожу. По палатке распространился аромат съестного. Девчонка и ухом не повела, только сильнее сжалась и лицо в коленях спрятала."
"– У вас женщины – хранительницы очага, так? – спросил Велдон и, не дожидаясь ответа, продолжил: – А в моем роду женщины могут быть воинами наравне с мужчинами. И они едят с нами то же, что и другие.
В ответ – тишина. И завывание ветра где-то вдалеке. Снежная буря… теперь из палатки не выйти, шаман защитил их ритуалом.
– Нам еще три луны ехать, будет плохо. Поешь. Тут видишь, какая штука. Ты у нас принцесса, а вот я-то совсем не король. Привезу тебя в Град, покажу как трофей – могут отобрать. Не обязательно, конечно, отберут, но сама ж знаешь, в жизни всякое бывает.
Он помолчал, ожидая реакции, но то ли Власте было все равно, то ли она и впрямь была сущим дитем.
– Знаешь, что происходит между мужем и женой? Уверен, что слышала. Вот чтобы брак считался законным у нас – нужно, чтобы ты была моей. Понимаешь? Ляжешь добровольно?
Она с таким ужасом замотала головой и всхлипнула, что Велдон поморщился. Он протянул руку, взял девушку за подбородок, чтобы посмотреть прямо в глаза.