Все эти мысли в мгновение ока промелькнули в голове Мирины, когда она в очередной раз увидела Возгаря. Встрепенулась было от счастья, но тут же поникла."
"Парень, как и обычно, впрочем, не обратил на ее появление никакого внимания. Он приник к невысокому плетню, ограждающему родительский дом Мирины, и жадно за чем-то наблюдал.
К сожалению, Мирина знала, за чем, а вернее будет сказать, за кем украдкой подглядывал Возгарь.
Со двора слышался заливистый хохот Дарины. Она, подоткнув до неприличия старую заплатанную юбку, гонялась за младшими сестрами, играя в догонялки.
Мирина аж крякнула от досады. Подошла ближе к парню, который будто обратился в каменную статую, и грубо спросила:
– Чего глаза на чужое добро вытаращил? Али выглядываешь, чего украсть?
Это было грубо, даже очень. Любой другой на месте Возгаря обязательно возмутился бы от столь наглого навета.
– Я это… просто мимо шел, – залепетал он.
Пунцовый румянец, заливший при этом его щеки, неоспоримо доказывал верность выводов Мирины. Влюбился, бедолага. И влюбился не в нее.
– Шел-шел, да ногами к месту прирос? – зло съязвила она. – Вот и топай дальше по своим делам.
Возгарь послушно кивнул. Развернулся было, даже сделал несколько шагов прочь, но вдруг остановился и опять посмотрел на девушку.
– Слушай, а тебя ведь Мириной зовут? – спросил он.
От столь невинного вопроса сердце девушки чуть не выпрыгнуло от восторга через горло. Он знает ее имя! А ведь Мирина искренне полагала до сего момента, что Возгарь вообще не догадывается о ее существовании. Точнее, видеть-то видел, но не выделял из толпы ей подобных.
Мирина кивнула, почувствовав, как ее губы сами собой расплываются в широкой радостной улыбке.
Которая тут же умерла, когда Возгарь задал следующий вопрос.
– А сколько твоей сестре лет? – полюбопытствовал он словно невзначай.
Правда, по его щекам при этом вновь поползла предательская краснота пропавшего было румянца.
– У меня их много – сестер этих, – хмуро бросила Мирина, хотя прекрасно понимала, о ком речь.
Теперь бедняжка боролась с колючими слезами, которые так и жгли глаза, просясь наружу.