Власть – это когда за тобой идут лишь по слову твоему, по призыву твоему, с верой в тебя. Не за страх, не за золото – ради тебя самого. Власть опьяняет, государь. Тогда, на площади, ты подчинил себе всех, кого я привел для своей защиты. Ты заворожил их, ты подчинил их всего лишь словом и видом своим, лишил воли и забрал себе их души. Они стали твоими. Они отдали бы тебе все, они повиновались бы любому приказу, они умерли бы за тебя, государь, скажи ты им всего лишь слово.
– Ты богохульствуешь, князь!
– Я знаю. Но согласись: так приятно чувствовать себя Богом…
– Ты действительно колдун! – торопливо перекрестился Иоанн и отступил в сторону. – Сгинь, сгинь, чур меня от соблазна!
– Подожди, государь. Коли уж такой разговор, то открою тебе одну тайну. В тебе есть сила, что сродни высшим. Дар великий и опасный. Запомни же: пока ты веришь в правоту свою, в силу свою, пока уверен в себе – и народ твой, и страна, править которой ты помазан, сильной, правильной и уверенной пребудет.
– Складно сказываешь, Андрей Васильевич, – кивнул юный царь, больше уже не похожий на испуганного мальчишку. – Но зело странен ты. Уж не знаю, что и лучше: на костре тебя спалить али в советники приблизить? Боюсь, и то и то опасно будет.
Князь Сакульский поклонился, вышел из шатра. Остановился, глядя на полог.
Юный царь горел истинной христианской верой и был слишком упорным, чтобы отступиться от Казанского ханства. Он умел слушать и следовать советам – а значит, у него хватит сил довести Божью волю до ее полного исполнения.
– Если через пять лет Казань станет частью Руси, Лютобор, то кто через тридцать лет пойдет воевать с ней с востока? Врет твое зеркало, все врет.
Ранним утром двадцать пятого марта русское войско, свернув лагерь, двинулось по крупянистому весеннему снегу обратно вверх по Волге. Царь Иоанн отступил, не дойдя всего одного перехода до враждебной Казани – но это не было поражением.