– Вот поддоспешник, – сунул ему холоп войлочную жилетку с коротким рукавом и достал из чересседельной сумки шелестящую железом груду крупных, натертых салом колец.
Зверев застегнул на боку крючки поддоспешника, надел через голову кольчугу, захлестнул под горлом ворот, потом взял у дядьки шлем, вернулся к окну – но вовремя спохватился, сплюнул:
– В броне прыгать – только ноги без пользы ломать. Давай, Пахом, зажигай лучины. Придется через дом идти.
– Сейчас, княже, сейчас… – Холоп как раз влезал в долгополый стеганый поддоспешник.
– Иди за мной и свети, – приказал Зверев. – А я рубиться стану.
– А может, я? – предложил Пахом.
– Еще чего?! – развернул плечи Андрей. – Чтобы я, князь Сакульский, как служка, дорогу холопу освещал?! Люблю тебя, дядька, но и ты не забывайся!
Тяжело ступая по половицам, Зверев подошел к двери, отодвинул засов и двинулся в темный коридор.
– Видать, ушли, – хмыкнул князь, ускоряя шаг. – Решили добычу попроще поискать.
Они без приключений спустились вниз, выглянули на улицу. Там было светло, как днем – на амбаре занялась кровля, огонь поднимался метра на три, заменяя хороший прожектор. К счастью, больше здесь ничего не изменилось.
– Жаль, щиты и бердыши с лошадьми остались, – вздохнул Андрей, взял в левую руку косарь, поцеловал клинок сабли, толкнул дверь и кинулся к конюшне.
Упыри и понять ничего толком не успели. Князь снес одну голову, другую – только после этого вурдалаки развернулись к нежданному врагу. Еще две головы долой – и ему наконец попытались оказать сопротивление. Но безуспешно.
– Илья, Изя! – прижал он ухо к воротам. – Вы живы?
– Уйди прочь, тварь безбожная!! Не дадимся! С нами Бог и крест святой.
«Не откроют, – понял Зверев. – Заговором запоры отворить – так еще и прибьют сгоряча. Ну и ладно, пусть коней стерегут».
– Пахом, за мной!
Он побежал на выручку крестьянам.