– Ты же колдун!
– Энциклопедия загружена, – прервал ее голос из пульта.
– Что же, попробуем, – почесал подбородок князь. – Горби, выдай информацию по Ивану Грозному!
– Какому именно? – Перед молодым человеком повисли два похожих на иконы портрета с надписями «Иоанн III Грозный (Васильевич)»[33], «Иоанн IV Грозный (Васильевич)».
– Оба не похожи, – хмыкнул Андрей. – Какой же тогда?
– А ты что, с ними знаком? Им же почти полторы тысячи лет!
– Конечно, знаком, Люба. Я же колдун.
– Извини за глупый вопрос.
– Мой, мой, мой… Мой – более поздний.
– Просто ткни в него пальцем, колдун.
– Ага…
От прикосновения изображение Ивана Четвертого рассыпалось, расслоилось на добрых полторы сотни пластинок с фотографиями, картинами, гравюрами и даже бегающими фигурками. Наверное, кинохроникой. Но на первом плане был обычный печатный текст. Андрей наклонился вперед, интересуясь датами жизни.
– Иван Четвертый Грозный, годы жизни: тысяча пятьсот тридцатый, тысяча пятьсот девяносто пятый по юлианскому летоисчислению, отец Ивана Ивановича Мудрого, государь и великий князь, первый царь в истории России… Оп-паньки.
– Склероз, господин колдун, склероз. От него, увы, заговоры не помогают.
– Горби, дай информацию о самых опасных врагах Ивана Четвертого, – не обратил внимания на подколку Андрей.
Воздух над пультом зарябил, после чего рассыпался на тонкие пластины.
Первым на него искоса смотрел Стефан Баторий – личность для князя совершенно неизвестная. Зверев хмыкнул, ткнул в него пальцем, прочитал по диагонали статью:
– Вассал Османской империи, трансильванский князь. Естественно, он турецкий раб, коли в турецкой провинции прислуживает! В тысяча пятьсот семьдесят шестом году османский султан назначил его королем Речи Посполитой. По приказу Высокой Порты с семьдесят девятого по восемьдесят второй годы развязал две войны против России и герцога Магнуса, но был разгромлен, по Ям-Запольскому миру отказался от всех завоеваний.