– Вели коней князю нашему, Андрею Васильевичу, оседлать. Негоже ему пешим возвертаться. И слугам его тоже оседлай. Вторушу следом пошли, пусть заберет лошадей опосля. Тут десять верст всего. Пока добежит, скакуны отдохнуть успеют."
"Что для человека четыре часа бега, то для рысака – час галопа. Не успели князь и его люди распрощаться с купцом, как уже натягивали поводья возле новой княжеской усадьбы. Пока это был всего лишь дом – два жилья, тесовая крыша, затянутые скобленой рыбьей кожей окна, крытое крыльцо с макушкой-луковкой и перилами из резных балясин.
– Ты смотри, княже, – привстал на стременах дядька. – Мост!
– Слишком громко сказано, – поморщился Андрей. – Какой мост? Перекинули через Вьюн дюжину хлыстов – и все.
– Однако же с берега на берег ездить ныне легко, – парировал Пахом. – Да и снизу на долбленке али на струге без мачты проскочить можно.
– Можно, можно, – буркнул Зверев, окончательно останавливаясь. Несколько минут он созерцал новую постройку, потом обернулся к молодым холопам: – Ну чего застыли? Матери вас, почитай, год не видели.
Илья с Изольдом второго приглашения ждать не стали – сорвались с места в карьер, перемахнули реку и скрылись за овином старосты.
– Умница какая твоя княгиня, Андрей Васильевич, – прицокнул языком дядька. – Иной боярин из похода возвернется – ан деревни его все разорены, приказчик с казной сбежал, в доме все разворовано, дети плачут, а баба серебро трясет. Дабы с добычи его, с жалованья царского себе платье новое али самоцветы купить.
Зверев хлопнул скакуна по крупу, натянул правый повод. Конь, ничего не понимая, крутанулся на месте, а когда всадник отпустил узду, помчал вверх по холму.