Пир в честь дорогих гостей! Ты слышал о походе султана в Персию, почтенный Вырот-нукер? Дошли вести, что пред знаменем ислама склонили выи язычники Армении и диких земель за Кавказом?
– Там обитают люди Книги, Гиляз-бек. Те, что поклоняются Христу, как и мы. Коран, как ты, несомненно, знаешь, запрещает обращать их в ислам насильно. Но выю… – боярин вздохнул, – выю многие племена склонили.
– Что же мы стоим на пороге? – спохватился хан. – Мой дом – твой дом.
Ивана Григорьевича увели в юрту. Татары, поглядывая на нежданных гостей, повели своих скакунов ко второму слева сараю.
– Привал! – скомандовал князь, спешился, отпустил подпругу, оглянулся. Негромко сказал – так, чтобы слышали только стоявшие рядом Пахом и Илья: – Передайте всем, чтобы не расслаблялись.
К нему подбежал мальчишка лет восьми, одетый в непонятное рванье, со шрамом поперек лица и вытекшим глазом, взял повод и вдруг торопливо зашептал:
– Выкупи меня, боярин, выкупи. Ты же русский? Выкупи! Спаси, Христа ради, выкупи… – Из единственного глаза выкатилась слеза. Мальчишка заторопился, схватил поводья у Пахома, у Изольда, Ильи, повел скакунов куда-то вправо. Наверное, к реке.
– Шевелись, свиное отродье! – походя хлестнул его поперек спины один из татар.
– Проклятие… – Андрей отвернулся. – Пахом, пусть наши все вместе кучкуются. Человек по десять, не меньше. Разговаривать, шутить с местными можно, но оружие не отдавать. И по одному от костров не отходить, как бы и куда ни звали. Пройдись, предупреди всех. Только тихонько.
Опять послышался жалобный скулеж: возле лошади со стертой спиной татарин палкой лупил раба. Несчастный вздрагивал, поворачивался боком, пытаясь спрятать уже посиневшие от кровоподтеков места, но закрываться от ударов или кричать не смел.
– Чего вылупились? – отвернувшись, зло бросил холопам Андрей. – Если бы вы так лошадь оседлали, что она спину до мяса стерла, я бы вас тоже запорол. Сумки в одно место сложите, чтобы не мешались.
Откуда-то со стороны прибежали еще рабы – такие же жалкие и зашуганные, – быстро свалили в каменные очаги по охапке дров, убежали.
Один остался, начал высекать огонь.