– Нет, не так, – задумчиво покачал головой хан. – У них не было таких красивых русских девушек. Как они поют, как танцуют. Наверное, их учат всему этому с детства. А, князь? – Он швырнул обглоданную кость к костру, и в нее тут же жадно вцепились два невольника. – Как хороши русские девушки. Мне нравятся. Очень нравятся. Хоровод, хоровод… – Он отвел руку за новой порцией вина.
Истинный смысл его слов Зверев понял только через несколько минут, когда наевшиеся татары стали подходить к хороводу, выдергивать из него рабынь, кидать на землю и тут же, у всех на глазах, насиловать.
– Не желаете развлечься, уважаемые? – кивнул на хоровод Гиляз-бек. – Эти уже объезженные, тихие. А хотите, горячих сейчас пригонят. Мне больше буйные по душе. Буйные, да стреноженные."
"Хан снова выпил вина – теперь уже не отливая положенных дьяволу капель, особо не таясь, смакуя каждый глоток. Несколько минут, и на площадь пригнали новых жертв: четырех девочек, двух где-то лет четырнадцати, двух – постарше. Они уже были обнажены, а руки разведены в стороны и привязаны к положенным на плечи палкам.
– Танцуйте, – предложил распятым на палках рабыням Гиляз-бек. Пленницы не отреагировали, однако хозяина кочевья это ничуть не разозлило. Он даже улыбнулся, кивнул и произнес всего одно слово: – Габдула.
В толпе татар послышался довольный смешок. Вперед выдвинулся плечистый воин, развернул смотанный вокруг пояса кнут, щелкнул им в воздухе, потом взмахнул.
– Можете выбрать себе кого-нибудь, уважаемые, – разрешил, указывая на рабынь, хан.
– Спасибо, – мотнул головой Зверев. – У нас была долгая дорога, мы слишком устали.
– Вырот-нукер?
– Нет, досточтимый Гиляз-бек, мы действительно успели.