– Тащите котелки да ложки, разбирайте «эн-зэ». Кому пуля в тарелке попадется – Ваське Косолапу отдайте. Будет ему после войны сувенир.
– Чего, суп, что ли, вытек? – встрепенулся щекастый и упитанный, как Полина, кавалерист.
– Ты только о брюхе думаешь, Октябрин, – осадил его другой. – Узнал бы лучше, чего с мальчишкой случилось. Он, может, из-за твоей жратвы шкурой рисковал.
– Суп у меня, – принялся развьючивать скакуна сержант. – Так что его я уберег. А вот каша пулю словила. И тушенки половину съесть придется… На всякий случай – вдруг протухнет.
– Это как же?
– Да «мессер», язви его в душу, подловил. А в степи, сам понимаешь, оно как на блюдечке. Ни куста, ни щелочки… – продолжал словоохотливо рассказывать Шеремет.
Андрей же, вспомнив, что теперь он не князь, а рядовой боец, начал распутывать узлы на своих сумках. Кавалеристы подходили с котелками, сержант, старательно перемешав поварешкой вкусно пахнущие кислые щи, ловко наполнял емкости, не переставая молоть языком:
– Представляете, очередь аккурат поперек коня прорезала, через Ваську прошла.
Андрей отмахнулся, но головы не спрячешь – среди кавалеристов прокатился восхищенный гул:
– В рубашке малец родился…
– …Васька, стало быть, встает, глаза шальные, все руки в крови.
– В чем он признался? – неожиданно растолкал кавалеристов двадцатилетний мальчишка в портупее, вытянул вперед и открыл планшет. – Кто князем был? Белых спрашивал?
– Да ты чего, Талисман? – дружно загудели конники, стеснившись вокруг.
Под дружным напором бойцов эскадрона офицер отступил, закрыл свою планшетку.