Но при попытке ареста они оказали неожиданно сильное сопротивление. Один полицейский ранен – слава богу, несерьезно, остальные стояли в сторонке от дверей и окон и почти не пострадали.
– Странно, я всегда считал, что варшавские преступники более… благоразумны, скажем так. Они ведь обычно не опускаются до такого, предпочитая действовать умом, а не револьвером?..
– А это и не поляки. Мы допросили домохозяина, у которого они снимали жилье – по его словам, все эти постояльцы приехали к нему из Лифляндии[41].
– Чем мы можем помочь?
Подполковник заметил это «мы», но виду не подал.
– Несколько дней назад удалось установить местонахождение трех братьев. Прошу: здесь адрес и примерное расположение комнат в доме.
Листок бумаги перешел из рук в руки.
– Место там довольно глухое, на окраине города, а братья имеют дурную привычку стрелять не задумываясь. Причем в руках у них, как это ни печально, оружие ВАШЕГО производства.
– Конкретнее?
– Пистолет-карабин «Кнут».
Некоторое время они шли молча.
– Через два дня. Где и как их вам передать?
– Я бы хотел лично все наблюдать. Это надо согласовывать с Александром Яковлевичем?
Еще несколько мгновений тишины, затем последовал уверенный ответ:
– Если вы будете один, то не надо.
Поздним вечером следующего дня два очень прилично одетых пана покинули экипаж почти на самой окраине Варшавы. Огляделись по сторонам, причем один из них разгладил складки у своей одежды весьма характерным жестом, затем медленно зашагали в подступающие сумерки. Путь их был недолгим и завершился за полсотни шагов от стоящего на отшибе двухэтажного дома, половина окон которого имела трещины в стеклах или вовсе была наглухо закрыта ставнями.