Ненадолго замер, обтекая, с довольным фырканьем встряхнулся, подхватывая висевшее на гвоздике полотенце, а когда отнял его от усталого лица, сразу стало видно, что легкость, с коей он уворачивался от чужого клинка, была лишь кажущейся.
– Уф!.. Загонял меня твой родственник. Пять минут шашкой махал – и хоть бы раз замедлился или ошибся… У тебя в станице все такие? Кстати, насчет того, что он лучше тебя, – это ты его малость перехвалил.
– Ну!..
Подбоченившись, Григорий горделиво подкрутил кончики усов.
– Знаешь что… а возьми-ка ты его с собой в командировку!.
Князь небрежно кивнул, отвечая на дружное приветствие проходивших мимо полигона мастеровых.
– Кстати, что выбрали остальные твои родственники? Или они все еще в размышлениях?
– Да нет, определились. Василь просится остаться в Сестрорецке.
Вновь ответив на приветствия, только уже тройки охранников, главный инспектор легонько улыбнулся:
– Беда у него приключилась – очень уж швея одна, черноглазая да смешливая, ему в сердце запала.
– Не уберегся, значит?.. Ну почему бы и нет. Что предлагаешь?
– Так инструктором его, в ДОСААФ. Сперва мальчишек поселковых погоняет, затем переселенцев будет натаскивать. Или все разом, и еще что-нибудь.
– Согласен. Третий брат?
– Дмитро? Этот спит и видит себя десятником амурских егерей… для начала.
– Все в его руках.
– Ну я так ему и сказал.
Остановившись, хозяин фабрики поглядел на стрелки больших часов, подвешенных в аккурат над главной проходной, мимолетно поколебался, после чего направил свои стопы к входу в управу. Дела, чтоб их!..
– Я чуть позже зайду, командир.
Примерно полтора часа спустя в дверь небольшого кабинета на третьем этаже фабричного управления тихонько постучались.
– Войдите…
Сидевший за столом Александр удивленно воззрился на господина главного инспектора.
– Гриша, что с тобой, уж не заболел ли ты, часом?
– А?
Растерявшийся от такого приветствия Долгин машинально себя осмотрел.
– Да нет вроде. А что такое?
– С каких это пор ты стучаться начал?
– А!..
Вместо долгих объяснений просто махнув рукой (мол, с кем не бывает), отставной унтер-офицер Олькушского погранотряда легонько пнул большой холщовый мешок с накопившейся корреспонденцией, затем придвинул к нему стул. Мимоходом едва не опрокинув еще один такой же мешок, только уже наполовину опустевший.