Сенатор же не сомневался вовсе, так как до сих пор помнил охватившую его легкую оторопь – от известия, что на границе стоит вагон с больше чем дюжиной пулеметов системы Хайрема Максима, а в получателях значится «сестрорецкий затворник». Пятнадцать штук! Да столько во всем Военном ведомстве не было!.. Но стоило ему проявить вполне закономерный интерес, как тут же пришла официальная бумага от Петра Семеновича, в которой черным по белому говорилось, что таможня задержала вовсе не пулеметы.
Совсем неудивительно, что после такого меценатства на Русскую оружейную компанию пролился дождь из очень выгодных контрактов.
– Так!
Николай Игнатьевич вернул перо к пункту один и поставил рядом жирный знак вопроса. Какая уж тут скромность, если по результатам таких «небольших подарков» его известность среди юнкеров превышает все мыслимые пределы? Да еще эта его новая затея масла в огонь подливает:
– Как бишь там? Трем лучшим стрелкам курса – пистолет особой выделки с дарственной надписью! Гип-гип – ура! И все в восторге…
В кабинет неслышной тенью просочился адъютант.
– Кхм!
Донн! Донн!! Донн!!!
– Что? Ах да. Иду, голубчик, иду.
Бросив едва-едва исписанный лист между страничками папки, генерал-лейтенант Шебеко оглядел кабинет и тихо проговорил, пощипывая бакенбарду и еле заметно вздыхая:
– Как же с вами все-таки сложно иметь дело, Александр Яковлевич!
Меж тем сам князь, как только покинул присутственное место и ступил на набережную Фонтанки, сразу же замер в легком раздумье.