— Антон, я вчера сначала чуть не получила кровоизлияние в мозг, а потом крепко стукнулась головой, — терпеливо пояснила я. — Во-первых, я забыла, как эта штука водится, а во-вторых, просто боюсь не справиться с управлением. Вдруг мне станет плохо прямо за рулем?
Это я получила мысленный пинок от Шуры и дальше уже повторяла ее слова, чтобы правдоподобно звучало. Антон какое-то время шел рядом со мной молча, потом спросил:
— Значит, тебе правда вчера было плохо? Ты же терпеть не можешь ходить пешком в магазин, сама говорила и что спина потом болит, и вообще…
— Правда, — я не видела смысла врать, хотя и не стала, конечно, рассказывать подростку о том, что его мама вообще-то не просто заболела, а умерла.
«Может, не надо было так, — робко напомнила о себе Шура. — Зачем ему знать? Он маленький еще».
«Он здоровый парень, который уже должен заботиться о тебе, — возразила я. — В меру своих сил. Никто не требует от подростка с мечом в руках лезть на крепостную стену, чтобы отбить нападение врага.
«Что же, о нем самом заботиться не надо, что ли?!»
«Надо. Мы это и делаем. Но его приучить к ответным действиям и умению не только вкусно кушать маму, но и следить, чтобы мама не кончилась, тоже необходимо. Шура, ты сама говорила: если с тобой что случится твои дети никому особо нужны не будут. Поэтому ты просто обязана позаботиться о себе и научить этому детей!»
На этом наш глубоко философский диспут сам собой увял.
А тут был не просто город какой-то, огромный городище! Дома высоченные, окон тварья прорва.
Приятная погода, тепло. Судя по молодой листве сейчас весна. Обидно умирать весной, так что мы и не будем! Особенно если не соваться на «проезжую часть», по которой туда-сюда с ревом снуют железные телеги. Кстати, смердят они преотвратно. Хорошо, что легкий ветерок довольно бодро уносит этот запашок вдаль.